b000002131

сразу перестанешь выдумывать всякие глупости. У нас бу­ дет ребенок». Он спрятал лицо в ее колени, целовал ей руки, каялся в своих подозрениях и решил про себя, что отныне прини­ мает Людмилу на всю жизнь такою, какая она есть. «Н е в том ли и заключается истинная любовь — нелегкая любовь к человеку, а не к бесплотному идеалу?» — думал он. К тому времени Никита Ильич уже бросил свои занятия живописью, поняв, что никогда не поднимется выше люби­ тельства, не скажет в искусстве нового слова и вечно будет теряться перед поветриями времени, колеблясь между са­ мой душной рутиной и самым разбойничьим модернизмом. Н а время он вообразил, что истинное его призвание — литература. Он начал писать повести о войне, посещал собрания литературной группы при областной газете, спо­ рил там до хрипоты, накуривался в коридорах до одури и опять-таки очень скоро понял, что то вялое и тусклое, что выходило из-под его пера, никак нельзя было н азвать лите­ ратурой. Он окончательно решил, что таланта у него нет, и ко множеству разочарований в себе прибавил еще одно. Им овладела жадность ко времени. «Д в а года потраче­ ны на какие-то непростительно мальчишеские иллюзии и мечтания,— твердил он себе.— Д ва года, шутка сказать! А в результате я — неуч и прожектер. Дела хочу, настоя­ щего повседневного дела!» Дело нашлось ему все в той же редакции областной га­ зеты , куда его пригласили на должность литературного сотрудника отдела литературы и быта. Он пошел туда с опаской и сомнением в своих силах: вдруг и на газетную работу не достанет его скромных способностей, вдруг и там его будут только «терпеть», да и то до поры, до вре­ мени. У знав о беременности Людмилы, он возгорелся: «Д а я теперь горы сворочу, милая ты моя!» Никита Ильич был трудолюбив, упрям и вынослив в работе. Он без устали мотался по городу и области, испи­ сывая вороха бумаги, находил и читал какие-то сомнитель­ ные брошюры по теории журналистики, и если в конце концов не стал журналистом, отмеченным блеском незауряд­ ного таланта, то все-таки выработал у себя тот грамотный, деловой, официальный стиль, без которого не живет ни одна газета. 32