b000002131

все ближе, ближе, наконец вырос перед ней безликой тенью, прислонил к ст ене дома удочки и сел на крыльцо рядом с Еленой Петровной. Она старалась уклониться от его руки, ищущей ее пле­ чи, а какой-то подстрекающий голос шептал ей: «Полно же! Вот тот сильный, добрый человек, которого ты ждала так долго. Вот его ласковая рука. Вот счастье, простое, спокой­ ное, которому ты завидовала. Иди навстречу ему, не рас­ суждай. ..» Во дворе Анна Васильевна звякнула подойником. — Уйдем отсюда, — провеяло над ухом Елены Петров­ ны горячее дыхание Романа. Увлекаемая его рукой, она покорно поднялась и пошла вокруг дома, за каменистые бурьянные холмы, туда, где умирала багрово-дымная заря. Через несколько дней Роман неожиданно засобирался в Москву. Никиту Антоновича это как-то ошеломило и, рас­ терянно заглядывая в открытый чемодан сына, словно на­ деясь найти там ответ, он только пожимал своими крутыми плечами: — А мы с матерью думали, ты к нам на все л е то ... В августе на охоту ... Это, знаешь ли, то г о ... Не очень складно у тебя получается... Потом недоумение первых минут сменилось у него угрю­ мой обидой. Вечером, лежа с Романом на сеновале, он спро­ сил его: — Значит, решил ехать? — Нельзя, отец, — заговорил Роман голосом, в котором чувствовалась его обычная мягкая улыбка. — Мне необхо­ димо работать. К аспирантуре надо подойти победоносно, чтобы сразу встать на виду. Он продолжительно и сладко зевнул. В сарае душно пахло свежим сеном, тонко гудел неви­ димый в темноте комар, потом послышалось ровное дыхание уснувшего Романа. И Никита Антонович вдруг с каким-то оглушающим страхом почувствовал, как мало знает он этого человека. Он поднялся, тихо приоткрыл дверь и в свете луны по­ смотрел на лицо сына. Оно было мертвенно бледно, но хра­ нило в своих крупных чертах все то же покоряющее мягкое обаяние и было спокойно, как в детском безмятежном сне. Никите Антоновичу вспомнилось, как Рома, решив вы­ учиться музыке, просил его купить пианино, но он отказал, 216