b000002131

— Кушай на здоровье, Николай Кирьянович. И в то же время, глядя, как круглый, туго налитой тем­ ной кровью шурин, пачкая жиром толстые губы, отправлял куски жареного сала, думал: «Чтоб ты треснул, шельма ты эдакий!» Он не любил шурина, считая его человеком ленивым и нечистым на руку. Работал Николай Кирьянович попере­ менно во всех окрестных районных городах — то в Глазове, то в Ватажске, то в Середе, — но долго нигде не задержи­ вался и гораздо охотнее живал нахлебником у сестер, кото­ рых у него было пять и которые души не чаяли в единст­ венном братце. Когда старые ходики, издававшие вместо тиканья ме­ таллический визг и скрежет, показали двенадцать, Иван Лукич вдруг поднялся. — Ты куда? — спросил шурин. — В Пестово мне надо, за Сергунькой, — сказал Иван Лукич, бочком пробираясь через узкий проход между сто­ лом и л а вк ой :— Мальчонка там живет, ученик, хромень­ кий. В школу ему з а шесть километров неспособно ходить — вот правление колхоза и приставило меня с лошадью во­ зить его. — Ишь ты! — неопределенно высказался гость. — Я живо-два обернусь, ты кушай на здоровье, — ска­ зал Иван Лукич. Он подбежал к печи, стянул за рукав тулуп, крытый дешевой диагональю, надел его, ловко перепоясался два раза скрутившимся, как веревка, кушаком, достал из печур­ ки голицы, нахлобучил шапку — и в минуту был готов. М а ­ ленький, сухонький, он все делал быстро, споро и даже не ходил, а бегал, семеня и подпрыгивая, и на селе его звали Коренёк, очевидно, выражая в этом прозвище ощущение чего-то крепенького, ладного и живучего. — Я живо-два обернусь, — повторил Иван Лукич и, толкнув сразу плечом и коленкой примерзшую к косякам дверь, выскочил в сени. В сторожке зябкий сторож топил печь. — Ну, моро-о-о-з!— входя, сказал нараспев Иван Лу ­ кич. — Жмет? — Беда как! Градусов, чай, тридцать буде т... — Ни, тридцать не будет, — уверенно в озразил сто­ рож. — И двадцати-то, пожалуй, не будет. Давеча утром 204