b000002131

запах листвы, пороха, окровавленной заячьей тушки, лес­ ная дорога в сумерках, таящих какие-то волшебные страхи, и потом чистая изба Васены в пестрых половичках, ощуще­ ние под руками крепости, силы, жара ее т ел а ... «А х , ведь не теряю же все это навечно! Буду приез­ жать. Буду приезжать! Это же еще лучше, когда вместо привычного, доступного в любую минуту, опять мне выпа­ дут, как праздник, несколько таких дней». Он улыбнулся от ощущения легкости и удовлетворения, которые принесла ему эта мысль, вытянул в сладком зевке все здоровое молодое тело свое и уткнулся, продолжая улы­ баться, в плечо Васены, чтобы спать, спать, сп а т ь ... Утром пили чай на серой льняной скатерти. Люська ушла в школу. Воронов поглядывал то на ходики с цвета­ стым циферблатом, то на свои ручные часы. — Ну, вот и пора, — громко с неподдельной веселостью сказал он, отодвигая от себя стакан, тарелку, вилку. — Присядем на дорогу, — серьезно сказала Васена, хо­ тя оба они и так сидели. Она положила руки на колени, выпрямилась и молча смотрела на пол. Наконец вышли. Утро было морозное — с инеем и тем острым блеском всего воздуха на солнце, кото­ рый предвещает бесснежную ясную осень. На дороге те­ перь хрупал ледок, и уже не пахло из леса листом и сы­ ростью, а стоял повсюду колкий запах инея. Шли молча, и опять, как вчера, было тихо в лесу, но совсем по-другому — не глухо и ватно, а чутко к любому звуку — и «хруп-хруп» под их ногами раздавалось далеко окрест. Когда вышли из леса, остановились. Воронов не хотел, чтобы Васена провожала его до села, потому что, кроме него, в машине на станцию ехали еще двое — бухгалтер кол­ хоза и почтальон за почтой. — До свидания. Я напишу,— сказал Воронов. У Васены были холодные руки и губы, а щеки горели, она терлась лицом о его лицо, не целуя, и чтобы отстранить ее, ему пришлось сделать усилие. Уходя, он представлял, как она возвращается одна по лесной дороге — идет медленно, опустив голову, пряча зя б ­ нущие руки под шалью, — а кругом это острое сияние, эта хрупкая тишина...