b000002131

5 Сашка тосковал. Проснувшись поутру, садился он на крыльце, выдерги­ вал из плетня прут потолще и начинал строгать его ножич­ ком. Из-под лезвия, сворачиваясь в кольца, бежала тонкая, как бумага, стружка. Вокруг крыльца было белым-бело от мусора. По нескольку раз в день из избы выходила бабуш­ ка Лопата, сухая, широкая и чем-то действительно похо­ жая на деревянную лопату. Она не говорила Сашке ни сло­ ва, а только смотрела сверху на его затылок с косичками отрастающих волос и вытирала сухие красные глаза кон­ цом головного платка. — С т р о г а е т ?— встретив ее где-нибудь в селе, спраши­ вал маленький кривоногий участковый милиционер Анчут- кин, как бы пристегнутый к большой желтой кобуре. — Строгает, батюшка. Как есть целый день строгает. Весь плетень раздергал, — жаловалась бабушка Лопата. — Ты смотри, старая, — предупреждал участковый.— Знаю я этих строгальщиков! Сейчас он прутик строгает, а завтра уголовный дебош учинит. — Типун тебе на язык, Николашка! — в страхе махала руками бабушка Лопата. — Верно говорю, — мрачно вещал Анчуткин. — Ведь он у тебя шальной. Забыла разве, за что сидел? Пуще все­ го от вина его отстраняй. Деньги-то он имеет? — Должно, имеет. Шаль мне привез. Козьего пуху. — Деньги изыми у него, припрячь. Поняла? — Поняла, батюшка. — То-то, старая. Что и говорить — любил Коля Анчуткин нагнать страху на слабый пол. На людях же был он застенчив, и поэтому, когда С аш ­ к а— мрачный, с тяжелым взглядом исподлобья, в кепочке на затылке и пиджаке на одном плече — появился вечером на «пятачке», как называли это утоптанное до каменной твердости место, где молодежь «дробила елецкого», Анчут­ кин нерешительно попросил его уйти домой. — Шалишь, гражданин начальник,— вызывающе гром­ ко сказал Сашка, грозя ему пальцем. — Не имеешь права. Вот раскокаю я стекло или в лоб кому-нибудь закатаю, тогда можешь. Тогда бери меня, строчи протокол, клей мне 138