b000002131

ке с крылышками, вкусные семечки. Однажды бабка взяла широкую деревянную лопату и полезла через слуховое окно на крышу сбрасывать палую листву. Полез и он. «Н е подходи близко к краю, убьешься», — сказала бабка. А он как увидел не заслоненное стенами, заборами и деревьями студено-синее небо со стаями ворон и галок, так и замер, вцепившись в косяк окна, так и взорвалась в нем печаль­ ным звуком какая-то струна, дрожа потом долго и затихаю- ще. «Ты чегой-то такой тихий?» — спрашивала несколько раз на дню бабка, присматриваясь к нему и лаская. И на­ конец, по-своему истолковав непонятную ему самому грусть, сказала: «Ничего, Коленька. Давай я научу тебя богу мо­ литься. Вот ты и будешь молиться ему за отца-матушку». Летом бабка как-то примчалась, подхватывая юбки, с рынка и сказала, что на станцию привезли зверей. «Все бегут см отреть»,— задыхаясь, сказала она. Побежали и они. На станции дяди в синих брезентовых фартуках стави­ ли на грузовую машину клетки со львами. Видимо, эваку­ ировался какой-то цирк. Гривастые, толстоносые львы бы­ ли преисполнены величайшего равнодушия к толпе, как и подобает царственным особам. Всецело занятые своими ду­ мами, которые невозможно было прочесть в их тропически- дремотном взгляде, они неподвижно лежали в клетках и лишь изредка зевали или стряхивали лапами зеленых мух, жаливших им веки. Густой, душный запах зверя в неволе ударил Николаю в но здри ... И с тех пор, когда случалось ему бывать в зоо­ парке или цирке, их запах неизменно вызывал в его памя­ ти маленький городок К., бабкин дом, засыпанный золоты­ ми листьями лип, и бабку, бегущую в развевающихся юб­ ках на станцию. «Славная была старуха», — подумал еще раз Николай Николаевич. 2 Ясным, чуть остуженным утром начала августа приехал он в К. Вокзальчик, который остался в его памяти средоточием суматошной, голодной и грязной эвакуационной жизни, был теперь вызывающе чист и декоративен: на привокзаль­ ной площади пышно вздымались клумбы с веселенькими 114