b000002131

Мне все стало ясным. Стареем и разрушаемся мы, а жизнь, разруш ая старое, набирает свежие силы и моло­ деет. Сожалеть ли и грустить по этому поводу? Конечно же, нет. Но когда я шел по сумеречным долам и уже совсем темным гривам обратно к берегу Клязьмы , именно с чув­ ством грусти и сознанием невозвратимости вспомнился мне тот счастливый мой день, ярко и празднично закатив­ шийся в прошлое. Ведь не всегда доводы разума властны над нашими чувствами. Вкус желтой воды До сих пор сохранилась у меня потертая на сгибах, мягкая, как тряпочка, карта. Она была новой, когда те трое мальчишек принесли свою кровавую клятву. • Диковатой прелестью нехоженых мест веяло на них от зеленого пятна на карте по левобережью Клязьмы . Бескрайний, уходящий за обрез карты разлив лесов с голубыми кляксами озер, с синей жилкой реки Лух, с одинокой ниточкой проселка, на которой редко-редко где был подвешен кружочек насе­ ленного пункта, дохнул на них своим смолистым запахом. Лухское полесье, Карстовые озера, Нерльско-Клязь- минская низменность — все эти названия звучали для мальчишек, как загадочный шум лесов, как баюкающий плеск озерной волны, как задумчивый шорох ржаного по­ ля. А Лух! Про эту речку мальчишки узнали, что проте­ кает она среди торфяных болот, что русло ее поросло тр а­ вой и тростником и что цвет воды в ней желтоватый. Этот желтоватый цвет окончательно сразил мальчишек. В глазах у них заблестела какая-то сумасшедшинка, гово­ рившая, что теперь они не остановятся ни перед чем, чтобы отправиться в свое путешествие. Но жизнь, как уже было сказано, рассудила по-своему... На Лух я вышел в среднем его течении у поселка Фро- лищева Пустынь. Там стараниями секретаря партийной ор­ ганизации лесокомбината я поселился в пустующей квар­ тире из трех комнат с кухней, чуланами и хозяйственными пристройками. И з стен здесь во множестве торчали гвозди, дававшие возможность заключить, что мой предшественник был страстным любителем картинок, фотографий и всего, что можно повесить на стенку. Теперь эти гвозди продолжали <08