b000002131

Возле лужи, заросшей осокой и ольшаником, сидят трое, приканчивают четвертую поллитровку. Рассказывают: — Утром выплыл из елха чирок, а ружья у нас в ру­ ках ходят. Стреляли все трое, не попали. Теперь ждем ве­ черней зорьки. Может быть, выплывет. Д а только, кажись, опять не попадем. У стога новая встреча, новый рассказ: — Ночевали мы на гривке. Выпили. Мой товарищ по­ шел до ветру, ввалился по пояс в воду, стоит с закрытыми глазами, спит. Я его растолкал, он озирается, спрашивает: «Где мы ночуем-то?» — «Д а вон, — говорю, — дым от кост­ ра, иди на него». А дым-то ветром относит, товарищ и по­ шел по нему. Метров на двести ушел. Слышу — вопит. При­ вел его за рукав к костру, он ругается. Не туда, дескать, привел, не наш костер. Т ак и развлекаются кто чем вместо охоты. Старая плотина Б ыло , говорят, к быльем поросло. Я стал мерить прош­ лое уже не годами, а десятилетиями и при случае имею пра­ во сказать, что такое-то, де, было с десяток лет назад. Была за Клязьмой на Уводе-речке деревенька, вся из серых бревен, под жидкой тенью ветел, со старой колоко­ ленкой над косогором, и приезжал я туда как-то летом по одному торжественному случаю. Там строилась на Уводи колхозная гидростанция. Уже высился среди цветущего буйства лугов ее сруб, весь, как янтарем, пронятый смо­ лою; уже свивалась в тугие бурлящие струи вода в узком горле перемычки; уже мотался вокруг какой-то дед в под­ шитых валенках и вдохновенно пророчествовал, что рыбы теперь тут нагрудит, как в котле; и председатель колхоза то и дело перезванивался по телефону с учреждением, на­ звание которого произносилось с грациозным итальянским полнозвучием: «Сельэлектро». В этот день должны были закрыть перемычку. И з го­ рода на воскресник приехали комсомольцы. Сверкая золо­ том труб, бухал марши сводный оркестр всех городских заводов. Некошеная пестрая пойма еще ярче расцвела коф­ точками, косынками, майками. Пирамиды известкового камня на зеленой траве слепили глаза своей белизной. 105