b000002130

— Верно говорю, — мрачно вещал Анчуткин. — Ведь он у тебя шальной. Забыл а разве, за что сидел? Пуще всего от вина его отстраняй. Деньги-то он имеет? — Должно, имеет. Шаль мне привез. Козьего пуху. — Деньги изыми у него, припрячь. Поняла? — Поняла, батюшка. — То-то, старая. Что и говорить-— любил Коля Анчуткин нагнать страху на слабый пол. На людях же был он застенчив, и поэтому, когда Сашка — мрачный, с тяжелым взглядом исподлобья, в кепочке на затылке и пиджаке на одном плече — появил­ ся вечером на «пятачке», как называли это утоптанное до каменной твердости место, где молодежь «дробила елецкого», Анчуткин нерешительно попросил его уйти домой. — Шалишь, гражданин начальник, —• вызывающе громко сказал Сашка, грозя ему пальцем. — Не имеешь права. Вот раскокаю я стекло или в лоб кому-нибудь з а ­ катаю, тогда можешь. Тогда бери меня, строчи протокол, клей мне статью. А пока я стою спокойно — извини! Правильно, граждане? — Ну, что ты прилип к человеку, оставь его, — з а ­ гудели граждане, по опыту своему считавшие за благо не задевать Сашку. И Анчуткин отступил. Бесцеремонно потеснив девушек, Сашка сел на скамью, подпер голову кулаками и, когда гармонист вы­ вел «Дунайские волны», вдруг грустно попросил Анчут- кина: — Послушай, Коля, посиди, друг, со мной, я тебе расскажу. — Не могу, Саша. Я при исполнении, — тронутый его тоном, сказал Анчуткин. — Л я д с ним, с исполнением. Посиди! Помнишь, как ты меня прошлый раз брал? Я тебе воротник порвал и за ухо укусил, помнишь? З а сопротивление мне тогда лишнюю статью вклепали, но ты меня все. равно прости и посиди, я тебе расскажу... — Просит человек, уважь! — пристыдили Анчуткина граждане. И Анчуткин, сконфузившись, сел на кончик скамьи. — Кто я? — в упор спросил Сашка. 6* 83