b000002130

Верка прижалась к нему и почувствовала, как нап­ ряглось, словно перед прыжком, его сухое мускулистое тело. — Сашок, Сашок, — забормотала она, — остынь. Ты посиди со мной, остынь, люба... — Уйдем отсюда, — сказал Сашка. — Через брод — и айда. Уедем на целину, там народ нужен, не пропадем. — Д а как же, люба? Нельзя... — Уйдем! — Нельзя, люба... Сашка с трудом оторвал от себя ее руки. — Ну, а мне тут нельзя. Думал , вместе бедовать... Не задалось! Верка опустилась на листвяной тлен, на сочившуюся гнилой водой землю и прижалась щекой к его коленям. В кустах на болоте заплакал кулик. 5 Сашка тосковал. Проснувшись по утру, садился он на крыльце, выдер­ гивал из плетня прут потолще и начинал строгать его ножичком. Из-под лезвия, сворачиваясь в кольца, б еж а ­ ла тонкая, как бумага, стружка. Вокруг крыльца было белым-бело от мусора. По нескольку раз в день из избы выходила бабушка Лопата, сухая, широкая и чем-то действительно похожая на деревянную лопату. Она не говорила Сашке ни слова, а только смотрела сверху на его затылок с косичками отрастающих волос и вытира­ ла сухие красные глаза концом головного платка. — Строгает? — встретив ее где-нибудь в селе, спра­ шивал маленький кривоногий участковый милиционер Анчуткин, как бы пристегнутый к большой желтой кабуре. — Строгает, батюшка. Как есть целый день стро­ гает. Весь плетень раздергал, — жаловала сь бабушка Лопата. — Ты смотри, старая, — предупреждал участко­ вый. — Знаю я этих строгальщиков! Сейчас он прутик строгает, а завтра уголовный дебош учинит. — Типун тебе на язык, Николашка! — в страхе м а ­ хала руками бабушка Лопата. 82