b000002130

пропадет? А, может быть, хочет, чтобы я сам приехал? Ну, конечно! Вот и домашний адрес приписала».. Эта мысль понравилась ему своими многообещающи­ ми последствиями; он несколько раз с удовлетворением возвращался к ней, а когда схлынул стыд за тетрадку, д аже удивился, почему сразу не бросился на этот не­ смелый зов. Выпросив увольнительную, восьмого мая он выехал в Тильзит на попутной машине. Валентина жила недалеко от госпиталя, в маленькой комнатке, сплошь завешанной тюлевыми занавесками, заставленной хрупкими безделушками, и когда громозд­ кий Прокофий -вошел в нее, вся эта мишура угрожающе заколыхалась, закачалась, зазвенела, готовая попадать на пол. — Приехали! — изумленно и радостно воскликнула Валентина и прижала ладони к щекам. Прокофий поймал и долго молча тряс ее руку. — Садит е сь ,—-ска зала она. — Спасибо. — Ну, как вы себя чувствуете? — Ничего, спасибо. Они долго разговаривали этими пустопорожними сло­ вами трафаретной вежливости, и только когда на столе появились кипящий чайник, начатая бутылка портвейна и многочисленные банки — с консервами, сгущенным мо­ локом, компот, — разговор немного оживился. Валентина собирала на стол не суетливо, без излиш­ ней поспешности, но все-таки очень быстро и ловко. Она была в легком домашнем платье, слишком коротком и узком, и Прокофий, украдкой поглядывал на ее крепкие ноги, представлял, как бы она хозяйничала у него в избе. — Дома у меня никого не осталось. Не знаю, как там и изба-то... Стоит л и ?— неожиданно для себя сказал он. Валентина присела рядом, участливо заглянула ему в лицо. — Под немцем была ваша деревня? — Немец туда не дошел. Она далеко, на Оке, дерев­ ня-то. А нет у меня никого — вот и все. Он пустился в воспоминания и чувствовал, что ему очень хорошо и просто с Валентиной и было бы еще лучше, если бы за этим чувством не шевелилась какая-то беспокойная нежеланная мысль. «Что же э то такое? 62