b000002130

можно проснуться от стука упавшего в саду яблока. Хо­ рошо! В таких случаях я перво-наперво обзавожусь удочкой, ржавой банкой для червей и каждое утро уст­ ремляюсь к реке. Через неделю такой жизни я, как акку ­ мулятор, заряжен н а целый год энергией, бодростью и весельем. В этом городе я проделал то же самое. Вырезал в прибрежном орешнике удочку и стал встречать утренние зори на речке. Нет, рыба меня не интересовала. Я просто наслаждался праздностью, а удочка служила ее оправ ­ данием, громоотводом любопытства, которое естественно должен был бы вызывать вид здоровенного детинушки часами сидевшего без дела на берегу. Я дышал, пил тин­ ный запах реки, валялся на траве, глазел в небо и был счастлив... Всегда в такие вылазки я прихватывал с собой проч­ ный завтрак. Взгляните на меня и вы поймете, что он обязан был отличаться прочностью —- ведь я к тому же был молод, здоров и чертовски подвижен. Однажды у меня не нашлось ничего, кроме десятка яиц, которые я купил у хозяйки дома, где квартировал. Я сварил их в котелке над костром. Ох, это было н а сл аж ­ дением — сесть после купанья у дымящегося котелка, достать из него в меру остуженное яичко, тюкнуть его о краешек, благоговейно облупить и, посолив, отправить в рот! З а этим-то священнодействием и застали меня двое мальчишек — таких, знаете ли, дикорастущих гения рыб­ ной ловли с кривыми удочками. Они внимательно и долго созерцали, глотая слюни, за тем, как я очищал первое яйцо, потом один из них издевательски заметил: «Дяденька, а слабо вам целиком яйцо заглотать». «Заглотает», — уверенно сказал другой, видимо сораз­ мерив яйцо с моей-необъятной утробой. Я цыкнул на них, и они ретировались шага на два назад. «А я заглотаю»,— угрюмо сказал оттуда первый, и второй тотчас подтвердил, что это для них дело плевое. «Дай-ка нам по яичку, мы тебе покажем», добавил он таким тоном снисхождения к моему невежеству, что я почувствовал себя уязвленным. 47