b000002130

Он вытер платком слезы и принялся облупливать яич­ ко, по временам икая от смеха, которому, казалось, было тесно в его рубенсовском чреве. Море в то утро, как синий плюш, было все в мелких серебристых волнах. Мягкие, теплые, они катились вдоль берега, омывая наши ноги, а мы лежали с Демьяном Да- нилычем на горячей гальке и в блаженном полусне щу­ рились на сверкающее море. — Хванчкара, виноград, солнце, пенсия... Скажите мне, как это называется? — сонно бормотал Демьян Д а ­ нилыч. — Не люблю я себя на отдыхе, нет, не люблю. По- требленчество какое-то, ей богу. Всю жизнь я был весел и теперь получаю за это пенсию... Абсурд! Вы думаете, я был весел по профессии? О, нет! Смех был моей потреб­ ностью. Я не только смешил людей, я сам смеялся на аре­ не и в жизни. Веселость должна быть нормальным состо­ янием человеческого духа. И к этому мы придем в наш век, вот увидите! Человек станет в меру работать, хорошо и во-время питаться, мыться каждый день в ванне, зани ­ маться спортом и много-много смеяться. Тогда он будет здоров телом, ясен в мыслях, прост в желаниях и добро ­ сердечен в отношении к людям. Смех — это солнце в кро­ ви. Великий мастер смеха Марк Твен говорил, что мор­ щины на лице человека должны быть только следами бы­ лых улыбок. Я много смеялся, у меня много морщин, но я проживу еще очень долго. Я уверен в этом. — А чему вы смеялись сегодня за завтраком? — спро­ сил я. — Может, все-таки расскажете? — Черт с вами. Не слишком-то приятно рассказывать о том, как ты. попал в смешное положение, но мне будет приятно, если вы тоже улыбнетесь хотя бы. Этот пустяковый казус вышел со мной вскоре после гражданской войны, году в двадцать восьмом или девя­ том, точно не помню. Попал я как-то с цирком Шапито в один маленький городишко. Приехали мы туда пароходом. Помню, стоял я на палубе, возле штурманской рубки, смотрел на город и .все любовался стройной, беленькой, к а к невеста в кру ­ жевах, церковкой. Люблю я такие русские городки над речкой. Мечешься, мечешься по свету, шумишь, хохо­ чешь, буянствуешь порой с друзьями — и вдруг попадешь в эдакий бабушкин рай, где улицы сплошь заростают мягкой гусиной травой и стоит такая тишина, что ночью 46