b000002130

— До свиданья, Дима, — сказала она. — Откройте мне дверь. Не могу же я лазить в окно, это — смешно в конце концов! Она долго не спала и, кажется, второй раз в жизни встретила рассвет. 3 Уезжая в районный центр Белокаменск, Саша про­ щалась не только с мамой, папой, институтскими подру­ гами, но и со всем, что было дорого ей с детства: с тихой улицей, откуда она ездила в институт на автобусе, со сво­ ей комнатой, с папиным садом. На вокзал приехали всей семьей, не было только Димы, который в эту ночь дежурил в типографии. К вок­ залу вела широкая длинная лестница; там, внизу, кри ­ чали на разные голоса паровозы, это рождало какое-то возбуждение, и все говорили громко, смеялись отрывисто. Отец щурил насмешливо глаза и говорил: — Д е рж у пари, что ты прискачешь через месяц об­ ратно. Тогда и на порог тебя не пустим. Правильно, мать? Взялся за гуж, не говори, что не дюжь. Он крепился, чтобы не уронить слезу, и Саша, видя это, была полна каким-то детским жалостливым чувством к нему, которое не покидало ее с утра, когда отец застав ее в комнате одну, обнял и сказал: — А может быть, правильно... Поезжай, поживи, по­ работай. Может... — и уткнулся ей в плечо. Подошел поезд. Начали прощаться, мама заплакала, чмокнула Сашу в губы и сказала: — Не забывай нас... — и зачем-то прибавила: — А помнишь как я тебя драла маленькую, когда ты цветы под окном топтала? Внезапно налетел Дима. Он был в расстегнутом плаще, без шляпы, на щеке у него темнел мазок типо­ графской краски. — Успел! Здравствуйте... То есть прощайте! Но больше ничего сказать ему не удалось — ударили звонки. Саша встала у окна, поезд плавно, почти незамет­ но тронулся, и вот уже всё, всё^закрыл собой тяжелый, крепкий пакгауз, тускло освещенный пыльными лампоч ­ ками в проволочных сетках... 3 * 35