b000002130

кую попытку придать комнате благообразный вид, и ко­ гда находил в ней какие-нибудь перемены, то сердился и кричал на маму: — Я же предупреждал, просил вас не трогать ничего на столе! Можете сколько угодно, хоть до дыр, скрести ваш пол, но не смейте прикасаться к столу! Это мои ве­ щи, мои, мои, понимаете! Могу я в конце концов иметь свои вещи, которые бы никто не трогал? Где вот прика­ жете искать теперь «Справочник председателя колхоза»? И хотя «Справочник» л ежал на видном месте, Дима, отыскивая его, начинал ворошить на столе бумаги, пока не приводил все в прежнее хаотическое состояние. — Вот что, — сказал он Саше, — давайте пить чай. Чайник на плитке. Неужели, Дима, вам не надоела такая беспоря­ дочная жизнь? — спросила Саша, ставя чайник на сво­ бодный краешек стола. — Гм... Не знаю, тетя Саша... — сказал он, и было видно, что он никогда не замечал, на чем он ест, где спит, и кто сидит с ним за столом — его родные и близ­ кие, или просто случайные посетители закусочных и сто­ ловых. Они выпили по стакану жидкого чая. — А теперь — бай-бай. Двадц ать минут прошло, — сказал Дима. — Подождите еще минутку. Скажите, вы хорошо знаете Комарина? — Вашего, так сказать, жениха? — Дима! — Ну, не буду, не буду. Нет, не очень хорошо. — Ну, все-таки скажите, что он за человек на ваш взгляд? Дима подумал немного, щуря глаза. — Знаете, есть люди, как головешки, — чтобы они горели, их колотить надо. Вот он — такой. — Дима, я же просила говорить со мной серьезно, — взмолилась Саша. — С вами нельзя разговаривать, я пойду. — Нет, уж слушайте,— требовательно сказал Дима, удерживая ее за рукав. — И вовсе он не ученый, ваш Комарин, если хотите знать, а самый типичный схола­ стик. Вот уже десять лет он копается на институтских делянках, зарылся в них, а живого дела не знает. По- 3 С. Никитин 33