b000002130

женная, как была, а оглобли между досками просунуты. Выпимши-то не сразу и сообразил, в чем дело. Хожу вокруг, скотину браню на чем свет стоит. А в стороне наши парни ржут, как в театре. Ах вы, думаю, ососки эдакие. Шутить туда же! Стал их совестить, а они пуще ржут. Перепряг я лошадь, да и от сраму убрался поско­ рей... Наконец ботник причаливает к усыпанному прошло­ годней листвой бугру. Издалека доносится нежное покря­ кивание чиркового маночка. Ваня и Пронюшка высажи ­ ваются и начинают подкрадываться, высоко поднимая ноги, чтобы не шелестеть листвой. К шалашу, сложенно­ му из сосновых веток и припорошенному сенцом, они подходят со стороны лаза; Ваня кашляет и громко гово­ рит. — Ни пуха ни пера, хозяин! — Вылезай, голубь, поглядим, какой ты есть, — до­ бавляет Пронюшка. В шалаше ни звука. Кто-то притаился там и, должно быть, наблюдает за подошедшими в щелочку. Наконец там слышится вздох облегчения: — Фу, черти, как напужали! — весь в сенной трухе из шалаша вылезает печник Жилин и поднимается с четве­ ренек на ноги. — Я уж думал, агенты какие. Аж душа захолонула. Печник — мужик прижимистый, жадный. Про него рассказывают, что будто бы он нашел в куриной падали яичко, принес его домой и съел. Значит, за ружье он го­ тов удавиться, и Пронюшке тем более интересно пошу­ тить над ним. — Стой! Ни с места! Бери у него ружье, Иван Ва- сильич! — кричит он тонким, срывающимся голосом и делает своей Шомполкой артикул «штыком вперед коли». Ваня берет из рук оторопевшего печника ружье, рас­ кладывает его и вынимает патроны. — Ишь ведь какую бескурковку-то справил, — уко­ ризненно говорит он, — почему-то истолковывая отличные качества ружья не в пользу его хозяина. — Нет чтобы дешевенькой централочкой обзавестись, а то ведь «зауэр», три кольца. Жилин перебегает взглядом с лукавого лица Пронюш- ки на строгое, со сдвинутыми бровями лицо Вани и не знает, как все это следует понимать. 23