b000002130

— Не дура баба! — опять перебил Сергиян. — Д ен еж ­ ки, значит, хап — и обратно к милому дружку... Он, а за ним и Герасим громко загоготали, уже без прежнего волнения поглядев вслед удалявшейся женщи­ не, которая все еще пестрела своим сарафаном н а ровном пойменном лугу. — Можно бы и простить, — сказал сквозь смех Гера­ сим. Матвей тряхнул головой. — Никак нельзя. Все у меня к ней перегорело, дотла. Ходит она ко мне, инда вот сбежал я, винится, говорит,— жить с тем не могу, — а во мне вот хоть бы какая-нибудь струночка дрогнула — ни. Все мертво, как в сухой глине. — З а сорок-то семь тысяч можно простить, — не слу ­ шая его, ответил Сергиян Герасиму. — Дались в ам эти тысячи, — с презрением сказал Матвей. — Я ей с о в е т о в а л— отдай, говорю, деньги назад и уходи на все четыре стороны, коль невмоготу стало. Не одюжит. Уйти — уйдет, а деньги не отдаст, не превозмо­ жет свою подлую натуру. — Зр я ты, парень, артачишься, — серьезно, по-отече­ ски сказал Сергиян. — Сорок семь тысяч да еще такая баба в придачу! — Да-а, кусок...—мечтательно протянул Герасим. Матвей глядел куда-то поверх их голов, туда, где ки­ пели под ветром занимавшиеся листвой кусты, и тихо, задумчиво сказал: — Расплююсь я с вами. Поставим мост — и расплю­ юсь... Начисто! Никак я не могу этой самой жадности выносить. — Это ты какой же оборот даешь? — угрожающе спросил Герасим. — А такой, что не могу — и все. —* Нет уж, доложи нам, ежели ты таким словом з а ­ ма хнул ся !— стараясь придать своему голосу н а ч а л ь ­ ническую строгость, крикнул Сергиян. Матвей уперся в него долгим тяжелым взглядом. — Вы, папаша, шли бы, право, под шалаш ,— сказал он наконец с недоброй угрюмостью. — Ведь уж ни тяжело поднять, ни крепко ударить... Иди, иди, старичок, не бой­ ся! Я на твою долю не замахнусь. — Ишь ты, перец! — удивился Сергиян. 11 С. Никитин 153