b000002130

спибая весла, погнал ее вдоль берега к кустам. Потеха, вот уже несколько дней развлекавшая плотников, состоя­ ла в том, чтобы, спрятав лодку, морочить потом прохо­ жему человеку голову, пока тот не начинал раздеваться или готовился повернуть вспять. Другой плотник— недавно демобилизованный солдат Матвей Земнов — тоже воткнул топор и с выжидающей, немного смущенной улыбкой смотрел на женщину в я р ­ ком сарафане, идущую по луговой дороге. Он еще не обвыкся в этой маленькой артельке, держался неуверен­ но, скованно, да и вообще был, по мнению плотников, з а ­ стенчив, уступчив и прост. Когда рядились на починку моста, он легко согласился на третью долю, хотя было ясно, что семидесятилетний Сергиян — уже не работник. — Одно слово — Матюха заречный, шилом щи хле­ б а е т ,— насмешничал потом Герасим наедине с отцом. Матвей был из дальней, заречной деревни, и так уж велось исстари, что бойкие, ходовые подгородние считали застенчивых, домоседных заречных простаками и шл я ­ пами. Женщина между тем подошла совсем близко. Блеск игравшей на солнце реки бил ей в глаза; она заслонила их рукой, и Матвей вдруг узнал ее по этому движению. — Матюша, — сказала она громко с каким-то о тч а я ­ нием.— Вот я и нашла тебя. Сергиян опять хлопнул себя по ляшкам. — Ба! Знакомые встретились! — За зр я , — тяжело ск а зал Матвей. — Ты лучше уйди. Они стояли друг против друга на самом взлобке бе­ рега, и ветер, ударяя Матвею в спину, рвал на нем гим­ настерку, светлый короткий чуб, а на женщине плотно лепил к телу сарафан . Ничего не понимая, Сергиян и Герасим смотрели на них. У этих двух людей, родных по крови, общих по ремеслу, по образу жизни, по хозяй­ ству, было одно понятие и о женщине. Они при пьяном случае поколачивали своих жен, редко называли их по именам — просто «бабы», — утаивали от них часть з а ­ работка, оставляли им тяжелый и грязный уход за скоти­ ной, и вообще о всех женщинах думали и отзывались только нечисто и грубо. Но д аже они смотрели теперь на эту женщину с восхищением и какой-то растерянно­ стью. — Вот те и Матюха, — тихо сказал Герасим, 150