b000002130

свалявшейся шерсти, грызлись собаки; у парней и девчо­ нок ошалело мутнели глаза, раздувались ноздри, а ребя­ тишки, забывая родительские наказы, приходили домой затемно, в мокрых шубенках, и пахло от н их псиной. Именно в эти дни видели, как почтарь Кирька обнял по­ черневший ствол ветлы, крепко поцеловал его и рывками пошел дальше, наваливаясь плечом на упругий ветер. Над селом растревоженно орали грачи. Женщины, поехавшие в заречные луга за сеном, вернулись порож­ няком и рассказывали, как у них на глазах с тихим шеле­ стом и звоном сдвинулся кусок занавоженной дороги и в темной щели заиграла н а ветру бойкая волна. А там и пошло! Смывая в огородах намерзшие помои и золу, рвану­ лись снеговые ручьи, и уже не тихий шелест и звон доно­ сились с реки, а тяж елая трудная возня льдин, з а с т а в ­ лявшая токовчан изумленно качать головами; — Ну и сила! Потом все постепенно вошло в свою колею. Улеглись порывистые ветры апреля, напористое майское солнце уже рождало первую тоску о дожде, и вдруг опять вся жизнь была взбудоражена новой радостью, сильнейшей, чем весна. Под утро село было разбужено набатным звоном. Люди выскакивали на улицу полураздетыми, хватали на бегу топоры, багры, ведра. Старухи крестились в темные углы. Но это была не тревога. Кирька, поймав по своему детекторному приемнич-ку весть о победе, не утерпел — ударил железным болтом в вагонный буфер... К приезду Аверкия Настасья готовилась, как к празд ­ нику. Были забыты безрадостные дни на кордоне, жизнь стала для Настасьи шире, светлей, как в доме, где после долгой зимы вымыли и растворили все окна, наполнив его солнцем, сквозняком, запахом молодой листвы, — и она с радостью и нетерпением готовилась принять в эту жизнь мужа. 3 Вернувшись с войны, Аверкий, как ни скучал по семье, а со станции завернул сначала на кордон. Сторож­ кой он остался доволен: бревна сруба лежали одно к одному — звонкие, гладкие — и на солнечной стороне все 138