b000002130

сильный, ласковый и добрый человек, любовь к которому уже никогда больше не принесет ей страданий. Теперь она почему-то подумала, что перед ней именно такой человек, и, стыдясь своей податливости, тихо про­ шептала: — Пойду.. К реке .вела утоптанная до каменной твердости и влажная от росы дорожка. Дед Василий, одетый в сол­ датские штаны, обвисшие сзади, и огромные валенки с самодельными калошами из красных автомобильных к а ­ мер, шел впереди, и д аже по его спине было видно, что старик чем-то недоволен. — Полезай что ли, — недружелюбно сказал он Елене Петровне, подтягивая за цепь неуклюжую плоскодонку, сбитую из просмоленных досок. Очевидно, ему хотелось побыть с внуком наедине, и он сердился на квартирантку. Из-за синей полоски леса солнце уже выбросило плоский пучок лучей, позолотивших тонкие волокна облаков, а на западной стороне неба еще таял серпик луны, подрагивая в потревоженной ударом весла воде. В этот час, когда еще не жарко, когда все кругом так свежо, не утомлено и чисто, особенно ясно ощущаешь в себе жизнь и даже замечаешь, что ты дышишь — так глубоко и могуче пронимает тебя колкая струя воз­ духа. Но всем этим наслаждался, казалось, один Роман. Дед Василий как-то потускнел, обмяк и маленьким ко ­ мочком свернулся в носу лодки, а Елена Петровна му­ чительно соображала, чем могла обидеть старика. Вскоре она забеспокоилась, что без нее может про­ снуться Алик, и, они вернулись. Мальчик, действительно, уже проснулся и плакал, сидя без штанишек на лавке. Елена Петровна порывисто прижала его к себе. Ну как она могла оставить это маленькое хрупкое существо не защищенным от таинственных детских страхов, возника­ ющих из каждой тени в углу, из каждого шороха за печ­ кой! Она покаянно целовала его худенькие плечи, шею, лицо, но он уже успокоился и с улыбкой тянулся к Роману. — Покажите мне рыбок. Они еще живые, покажите! Скользнув на пол, он присел у связки рыбы, потрогал пальцем остекленевшие глаза тощей плотвички. 124