b000002130

Туча вскоре иссякла, и собрание разместилось на л а в ­ ках в тени огромной березы, еще ронявшей на кумач стола крупные капли. Председатель вынул записную кни­ жечку и, особенно упирая на достижения, зачитал длин­ ный ряд цифр. Его не перебивали. Только один раз к сто­ лу подошли гуси, и председатель, махнув на них книжеч­ кой, сказал: — Полинка, прогони эту тварь. В речах бесконечное число раз вспоминались шесть­ десят гектаров кукурузы, сделавшие-таки свое дело: мая- ковцев признали побежденными. И обед для них потом был такой прочный, что маяковский председатель, ото­ двигая от себя тарелку с почками в масле, признался: — И тут одолели. Мы для вас намедни жиже поста­ рались. А вдоль деревни уже ходила гармонь. Был веселый, в меру хмельной праздник. Только под самый вечер шофер сел в свой грузовик и сказал, что поедет жениться. Его с хохотом вытащили из кабины и заставили плясать. Д а еще какой-то мохнатый дедушка, сидевший на завалин ­ ке, вдруг спросил меня: — Хочешь, я тебе про пчел все расскажу? — Все? — Все, — подтвердил дедушка. И упал носом в песок. А когда пришла поздняя летняя ночь, на чьи-то воро­ та, за которыми мычала корова, повесили экран, и кино­ передвижка показала фильм про кубанских колхозников, которые только и делали, что пели, влюблялись и лихо катались на комбайнах. Утром Генка вывел меня за конюшни на дорогу. Был нежаркий, туманный час рассвета. Дорога шла сырыми кустарниками; сквозь них просвечивала темная вода бо­ лот; бревенчатые гати колыхались и пружинили по'д нога­ ми. Я миновал окруженную ржаными полями деревеньку, и передо мной, величественный и строгий, как храм, встал сосновый бор. По обочинам песчаных дорог еще про­ глядывали кое-где неяркие цветы, но вскоре и они исчез­ ли, уступив место седым мхам, ржавой хвое и жесткому, точно жестяному, черничнику. Лес поглотил меня. Я замотался в нем, потерял доро­ гу, ел сухари, чернику, лесную малину, пил из ручьев, а утомившись, ложился в сухой глубокий мох и смотрел, 114