b000002129

в ленту, то выстраивались углом и жалобно, протяжно кричали, словно оплакивали уходящее лето... И такая притягательная сила есть в этом последнем полете я?уравлей, что и Егор, и Александра Сергеевна, и женщины, шедшие сзади, остановились и долго следили за ними взглядом. Дома все было по-прежнему, и когда Егор вошел во двор, из конуры вылез совсем уже дряхлый Жук и стал чесаться, гремя цепью. Галина Дмитриевна спала, уютно свернувшись в столовой на диване, и улыбалась во сне. Приехал Дмитрий Сергеевич, привез вина и, балагуря, все время повторял кстати и некстати одну и ту же фразу: — «И дым отечества нам сладок и приятен...» Величественная, полиая собственного достоинства Анна Николаевна угощала Егора обедом. Но ои уже пе мог, как прежде, любоваться ею и думал лишь о том, что она, в сущности, очень ограниченный и отсталый человек. С тех пор как Дмитрий Сергеевич начал занимать в городе ответственные должности и стал теперь заместителем председателя горисполкома, она, проведшая молодость в нелегком крестьянском труде, словно оцепенела от сча­ стья. С каким-то жадным рвением запялась она домашним хозяйством и даже решительно восстала против того, что­ бы переехать из своего старого дома в новую коммуналь­ ную квартиру. — Смотри, мать, омещанишься! — говорил Дмитрий Сергеевич.— Погрязнешь в своих грибках, огурчиках да брусничной воде... А сам аппетитно закусывал водку соленым грибком, крякал от удовольствия и, балагуря, восклицал: — Нектар! Амброзия! Пища богов! И Егор с чувством глубокого сожаления вспомнил те­ перь свою жизнь у Талантовой, когда было такое красивое лето с цветами, вспомнил свою комнату и то, что на столе У него, завернутая в серую промокшую бумагу, лежала селедка, и как однажды он угорел от дырявой печки, вы­ брался еле живой на улицу и долго стоял там, держась за фонарный столб... И теперь, в воспоминаниях, эти не- приятпые мелочи почему-то волновали его, и становилось Жалко и грустно оттого, что их уже нет. Ои вышел и стал без цели бродить по вечернему городу, как любил делать раньше. Невзначай очутился оп возле института, подергал запертую дверь, потрогал ладонью прохладную колонну, вообразил запах институтских кори