b000002129

письмо. Оп писал, что сочинил стихи, посвященные доче­ ри, но прислать их постеснялся. И было странно и трога­ тельно читать такое письмо, написанное немолодым уже, серьезным человеком, бухгалтером промышленной артели. Однажды — это было уже в мае — Александра Сергеев­ на увидела из окна почтальона, идущего к их дому. Поче­ му-то она заранее испугалась, и у нее сильно застучало сердце. Она выбежала навстречу почтальону, и когда минуту спустя читала извещение о Володиной гибели, ее прежде всего поразило полное написание его имени — Вла­ димир Сергеевич Воркуев. Она знала его просто Володей, юным, шумным, драчливым Володей, и теперь казалось, что погиб не оп, а кто-то другой, возмужалый и суровый. Два года она скрывала от мамы весть о его гибели, уверенная, что мама не перенесет этой утраты. Александре Сергеевне казалось, что если сделать что-либо исключи­ тельно трудное, правильное, полезное, то брат окажется жив. И она стала вставать очень рано, делала — теперь смешно вспомнить, но тогда это казалось важным,— гим­ настику, взяла за рекой два огородных участка и обраба­ тывала их, выполняла работу по дому и, кроме того, рабо­ тала в папиной артели на вязальной машине. Но среди этих забот властно врывалась в сознание неумолимо жесто­ кая мысль: ведь он все-таки мертв, он не существует, его нет, нет... Приходила мама, и надо было смеяться, казаться веселой, и никто не подозревал, какая огромная внутрен­ няя работа совершается в ней. Институт она кончила уже после войны. Работала сна­ чала в районном отделе сельского хозяйства и жила в До­ ме колхозника. Длинная неуютная комната очень напоми­ нала такую же комнату в студенческом общежитии, и да­ же неудобства были те же самые: тот же чай из жестяной кружки, та же узкая койка со скрипучей сеткой, те же платья, смятые в чемодане, и тот же бутерброд, наскоро сжеванный в буфете. Потом Александру Сергеевну назначили участковым агрономом в МТС. Колхозы ей попались неодинаковые: два были слабые, а третий, «Достижение», считался одним из самых сильных в области, и там она отдыхала душой от всего, с чем зачастую приходилось ей сталкиваться в двух других колхозах,— от долгих ненужных разговоров на заседаниях правлений, от бестолковых пререканий с бригадирами, от их упрямого нежелания понять то, что ей казалось бесспорным и очевидным, и от вечного беспо