b000002129

...Но ее там не было. Полусгнившие бревна с выворо­ ченными скобами торчали из суглинистого берега, вода стремительно бежала по размытому ослизлому каменнику между позеленевшими сваями, омывая, как туши каких-то погибших животных, два крутобоких ржавых сопла тур­ бины. Луг, который остался в моей памяти таким распест­ ренным и гомонливым, был теперь пустынен и дик. З а ­ стойную воду в заводях и баклушах сплошь покрывала сочная ряска чуть не с копейку величиной, стебли осоки сухо терлись друг о друга, а одинокая фигура рыболо­ ва — парнишки лет пятнадцати с озябшим носом — толь­ ко еще выразительней подчеркивала запустение и одича­ ние окрестных мест. Он закидывал леску на кривом бе­ резовом удилище прямо в водоворот у разрушенной пло­ тины, где медленно вертело и вспучивало густую кашицу из ряски, и часто выхватывал то крупного ельца, то плотицу, выскакивавших из воды с каким-то влажным пробочным чмоком. — А что, станцию-то давно сломали? — спросил я. Он переложил удилище из руки в руку и повернулся ко мне. — Давно. Уж и забыли. — Чем же она вам мешала? — Морока с ней,— усмехнулся он.— Больше чинили, чем пользовались. А свет на одну избу-читальню давала. — Ну, а теперь как же? — Теперь у нас будка. — Чего? — не понял я. — Будка,— нетерпеливо ответил он, опять выхватывая из-под ряски толстоспинную плотву, и в то же время ука­ зывал мне свободной рукой в сторону села, куда, по-ви­ димому, к трансформаторной будке, перевернутыми ижи- цами сбегались длинноногие деревянные столбы с под­ порками. Мне все стало ясным. Стареем и разрушаемся мы, а жизнь, разрушая старое, набирает свежие силы и молоде­ ет. Сожалеть ли и грустить по этому поводу? Конечно же, нет. Но когда я шел по сумеречным долам и уже совсем темным гривам обратно к берегу Клязьмы, именно с чув­ ством грусти и сознанием невозвратимости вспоминался мне тот счастливый мой день, ярко и празднично зака­ тившийся в прошлое. Ведь не всегда доводы разума вла­ стны над нашими чувствами.