b000002129

мецким языком, так с тех пор и не учился,— сказал он паконец. — Жалеешь? — А чего? Вот сейчас ждет меня на дороге мужичок, дровишки ему надо перебросить. Полтораста возьму. — З начит, сытно живешь? — Хорошо. Жена пятьсот получает, я — сот девять. Да калым на машине всегда есть. Дом купил. — Ну, Пашка, ты счастливый человек,— сказал я .— Один мой приятель по немецкому языку вот как лихо учился — в шляпе теперь, вроде меня, ходит, а нет у него ни дома, ни жены, ни калыма. — Не везде калым бывает,— рассудительно заметил Пашка.— Что он делает-то? — Адвокат. — Неужели нет калыма? — Нет. — Ну и дурак твой приятель. Машина встала, осаженная хваткими тормозами. — Вот мой мужичок голосует,— сказал Пашка.— Шагай теперь сам. Я отсюда в лес поверну. И я шагаю. КЛЯЗЬМИНСКИЙ ГОРОДОК На высоком берегу Клязьмы, взметнув к облакам ко­ локольню старинной церкви, стоит Клязьминский горо­ док — древний Стародуб, некогда удельный город князей Стародубских, Рюриковичей, от которых пошли Пожар­ ские и прочие известные на Руси князья, а первым в Ста- родубе был посажен седьмой сын Всеволода Большое Гнездо — Иван. Был Стародуб рушен и татарами, и поляками, и про­ сто временем, но поднимался снова и стоит поныне под именем Клязьминского городка. Снизу, с берега, прихо­ дится задирать голову, чтобы высоко на круче увидеть его дома и колокольню, окруженную березами, липами и вязами. Наверху домам стало тесно, они сползли вниз крутыми улицами, а внизу их как бы остопоривают кирпич­ ные корпуса текстильной фабрики. Эта фабрика всегда оттягивала из колхоза рабочую силу и до объединения здешний колхоз иронически на­ зывали «Семь Петров», потому что в нем было только семь мужчин и все Петры.