b000002129

рванул тишину поймы пароходный гудок. Лось метнулся, вскинул голову и, все убыстряя бег, помчался к лесу, без усилия выбрасывая тонкие, с широкими копытами ноги в белых чулочках. — Вот бы мне лосиные-то ноги!-..— с каким-то томле­ нием сказал дядя Л еня.— Всю бы землю напоследок обе­ жал. Так бы и стеганул по болотам, по гарям, по лесам... Ои сразу обмяк и маленьким комочком свернулся над костериком. С тех пор часто бывало, что мы поглядим друг другу в глаза, и я спрошу: — А что, дядя Л еня, вот бы лосиные-то ноги? Он так и встрепенется весь: — Ударился бы по болотам — иээх! В то время я давно уже собирался в пешее путешест­ вие по древней владимирской земле, моей родине, но всегда какие-то дела и заботы житейской повседневности мешали мне. «Время свистит над головой — только шапку держи, чтоб не сдуло,— подумал я .— Далеко ли те годы, когда и мне придется мечтать о лосиных ногах...» И в то же лето, кинув за плечи рюкзачок, уже шагал навстречу ветерку по пути, предопределенному всей моей предыдущей жизнью, а спустя еще десять лет повторпл его па лодке. Зачем я пошел и чего искал? Кому-нибудь этот во­ прос, может быть, покажется ясным: ты, мол, писатель, вот и пошел «собирать материал», кропать вечным п е­ рышком в записной книжице всякие наблюдения. Но та­ кой нужды у меня не было, и я ни в тот, ни в другой раз не искал никакого «материала», не делал никаких запи­ сей, а просто нуждался в непосредственном ощущении родины — ее людей, неба, солнца, ветра, рек, озер, болот, лесов, лугов, полей... И эта маленькая повесть есть не что иное, как отрывочные воспоминания о тех днях счастли­ вой близости к ним. КЛЯЗЬМА Оба раза путь мой лежал вниз по Клязьме. Выбор его был для меня естествен. Кого, выросшего на любой реке не манила она вниз к неизведанным своим излучинам, перекатам и плесам! Вспоминается мне наивное детство, когда надо было непременно иметь с друзьями общую 295