b000002129

— Кто его знает... У первой деревни Аверкий остановился, подозвал дочь и долго тискал ее своими ручищами, крепко терся выбри­ той щекой о лицо, волосы, плечико. Потом обнял Настасью. Она повисла на нем, заголосила, повалилась наземь, в при­ дорожные овсы, но, едва он скрылся за деревенскими ви­ шенниками, замолкла, встала и начала поправлять платок, считая обычный бабий ритуал проводов оконченным. От Аверкия часто приходили письма. Он попал па под­ московный испытательный полигон, и в его письмах, содержавших преимущественно наказы «соблюдать хозяй­ ство» и описания дневного довольственного рациона в армии, совсем не чувствовалась настоящая война, вой­ на-бедствие, война-горе, война-смерть. В Токовце тоже не рвались снаряды, не стелился пони­ зу горький чад пожаров, но все — от разговоров до молча­ ливых слез — было отмечено знаком войны. Она каким-то недетским, прочным страданием залегла даже в глазах три- надцатплетнего белобрысого почтаря Кирьки. Он уверял, что распознает «похоронные» в конверте «по хрусту» и, принося в дом эту роковую бумажку, глядел на хозяйку с такой мукой, что иная бабенка послабее нервами заранее рушилась на пол, как сноп. Стосковавшаяся но^ людям Настасья сразу же приняла к сердцу их беды. Как все, впивалась она тревожно спрашивающим взглядом в лицо Кирьки; как все, с утра до вечера ковырялась в мокрой, холодной земле, выбирая картошку; как все, шила для солдат теплые рукавицы, валяла валенки, стегала ватные телогрейки. Однажды женщины работали на картофельном поле. Ветер косо нес седую дождевую пыль, шипели и дымили костры, над которыми женщины отогревали сведенные стужей пальцы. Никто не помнил потом, откуда вдруг на­ летел слух, что в город привезли раненых. Все бросили работу, сбились в кучу и, тяжело дыша, оскользаясь на жидкой осенней грязи, побежали по дороге в город. На­ прасно бригадир — старый Илья Нефедов по прозвищу Веселый Глаз — махал им вслед руками и кричал: — Бабы! Остынь, окаянные! Кто сказал, что там в а­ ши? Кто брехню пущал? Слыханное ли дело, чтооы со всей войны ваших непременно сюды собирали! Вернись сей момент! тт Женщины даже ие оглянулись. Их тесной молчаливои толпой, словно спаянной нерушимой порукой, двигала од