b000002129

«А где твой папа?» — «Не знаю».— «А как тебя звать?» — «Катей».— «А маму?» — «Ту маму Верой звали, а эту Ан­ ной». Тут полковник Набойко даже на коленки перед ней встал: «Прости,— говорит,— что поверил я, будто ты по­ гибла, Катюша, и не искал тебя. Ведь ты моя дочка...» — Ахти,— прошептала женщина и вытерла пальцами глаза. — Стой! — сказал старик.— После этого Иван Пота­ пыч и учительница порешили, что дочку им не делить, поженились и поехали в Сибирь. — Зачем же в Сибирь-то? Иешто тут счастью тесно? — спросила женщина. — А туда Катюшу после учебы послали. Вот снялись они и поехали на новом месте огород городить. — И все врет,— заключил парень.— Ну разве так бы­ вает в жи зни, чтобы люди друг друга так просто на задах нашли? Нет, не могу я этого старика слушать. И он подвипулся еще дальше, за гребень откоса. — Ничего удивительного,— возразила женщина.— Ч е ­ ловек войной корежен, всякими бедами трачен, оп должен свое счастье найти. Кому же еще, как не ему, найти свое счастье? — А то как же! — уверенно сказал старик. Вдали зашумел по лесам поезд. Он набежал на разъезд в железном грохоте, в шипенье пара, в мелькающем бле­ ске стекол, отразивших низкое солнце. Пока девушки су­ матошно залезали на высокие подножки вагона, гармонист все наигрывал вполголоса «елецкого», дожидаясь, когда поезд тронется, чтобы лихо вскочить на ходу. Угнездилась в тамбуре и женщина со своими бидонами и корзинами. Парень, посасывая окурочек, занял плечами всю дверь. Один только старик, оказалось, никуда не ехал. Он еще раз заглянул в мою корзинку и сказал: — Хороший грыб, ровный, крепкий... Паровоз загудел, и мы поехали.