b000002129

шая на закрайке, со свистом стегнула по сапогам. Над го­ ловой бесшумной тенью — ни вскрика, ни посвиста крыль­ ев — метнулась маленькая совка. «Зачем я тут? — подумал Василий.— Вот пенек тор­ чит... Вот паутина на лицо налипла... Если воткнуть с при­ говором в гладкий пенек нож и перекувыркнуться через него — станешь волком, а когда набегаешься, надо пере­ кувыркнуться с обратной стороны. Унесет кто-нибудь нож — так и останешься волком...» Он сел в траву, припал к теплому пню и заплакал... И еще. Утром патологоанатом, сделав свое дело, вышел в коридор покурить. Это был высокий, сухой, всегда басо­ вито покашливающий старик, насупленный и молчаливый. В смерти, с которой его профессия сняла мистические по­ кровы, для него не было тайн, и о кузнеце он знал все и теперь, затягиваясь и глядя в окно, думал: «Войн а, война... Все еще собирает она среди нас свой гнусный оброк...» В памяти докучно звучали слова поэта, имени которого оп никак не мог вспомнить! Мы не от старости умрем, От старых ран умрем... И когда, поступая против собственных правил, он заку­ ривал вторую папироску подряд, руки у него слегка дро­ жали.