b000002129

и почернев на солнце, остро заблести выцветшими глазами, он почувствовал ту одержимость, которая, знал по опыту прежних лет, даст ему силы вынести любые невзгоды. От прежней боли в сердце осталось лишь постоянное жжение, словно туда сунули горячих углей, по он решил забыть об этом. Чем были наполнены его дни? Бывало, что всю ночь он проводил в котловане с рабочими ночной смены, но обыч­ но, проснувшись утром, выходил на крыльцо барака ку­ рить трубку. В это время на верхушках дымчато-синей гряды Жигулевских гор золотисто и холодно сиял свет восходящего солнца. И все, что могло отражать на земле этот свет — з астывшая в утреннем безветрии Волга, окна поселковых домов, кремнистые дороги, отполированные о грунт ковши экскаваторов, выброшенные в кюветы бан­ ки из-под сгущенного молока,— все тоже лилось и лучи­ лось .этим холодным золотом. Трубка приятно грела паль­ цы. Маленький сгусточек привычного тепла в кулаке давал сознание постоянства жизни, уверенности в себе и в своих силах: «Мы еще поживем, черт побери, па этом свете!» Когда он возвращался в комнату, журналисты, уже про­ гнувшись, валялись па койках. Зеленые, наивные ребята, они в первые дни неустанно гонялись за каким-то «мате­ риалом», но будничная жизнь стройки с ее совещаниями, нормами выработки, лихорадкой всего ее огромного, еще не приработавшегося механизма ничего не давала им, и они приуныли. Ему доставляло удовольствие дразнить их своими рассказами, в которых та же самая жизнь, как только она соприкасалась с его мыслью, становилась имен- но тем «материалом», какой они столь тщетно искали. Сев посреди комнаты на табурет, он спокойно, неторопливо, с иронической усмешкой в глазах начинал рассказывать все равно о ком: о знаменитом экскаваторщике, о началь­ нике строительства, об официантке столовой, о маленьком сынишке уборщицы общежития, и студен ты, дивясь этой непостижимой магии таланта, озарявшей образы людей • каким-то неожиданным светом, только до смешного по- детски разевали рты. Называя это утренней гимнастикой воли, он не щадил их самолюбия, говоря, что они ленивы, ненаблюдательны, неопытны и, вполне возможно, бездар­ ны. Такая зарядка и впрямь возбуждала их поникшую волю. Они опять и опять кидались на поиски «материала», черкали что-то в своих записных книжках, рвали рукопи­ си, строчили новые. Про самих студентов он тоже мог бы