b000002129

Почему с первой же встречи вообразил он, что она нуж ­ дается в жалости, что обездолена чем-то и несчастна? По­ чему? Перед ним стояла совсем не та Людмила Петровна, какою он привык считать ее. Тонкая, с высокой грудью, с тугой глянцевитой косой, она прямо смотрела ему в гла­ за, и по особому взмаху ресниц — медленному и сдержан­ но страстному — в ней угадывалась женщина в лучшей своей поре. — Ох, Матвей Ильич,— грустно и. ласково сказала она,— н е по сделке семья строится. А вы мне сдел ку пред­ лагаете. Мы ведь не сапоги, а люди. Люди! — Вот и надо по-людски рассуждать,— сердя сь па се­ бя, сказал фельдшер,— Время-то старит и меня и вас. Чего ждать? — Я знаю чего. И буду ждать, сколько придется, хоть несчастной, хоть безответной, хоть короткой любви ... А вы- то мне милостыню подать хотели. «Стыдно, стыдно»,— подумал фельдшер. — Я уважаю вас, Людмила Петровна,— глухо ска­ зал он. И вышел, задев плечом за косяк. 6 В эти ночи полоска зари не гасла на горизонте, сооб­ щая небу тусклое зеленоватое сияние, в котором звезды казались какими-то жидкими, точно льющимися. Фельдшер медленно шел к своей избе. Он уже не чув­ ствовал прежнего стыда и думал не о Людмиле Петровне. Тяжелое, как глиняный ком, сознание, что он обокрал се­ бя, вытравил и з своей жизни радость, придавило, ссутули­ ло его, и думал он сейчас о себе, о том, чего уже не вер­ нуть никакой ценой и никаким чудом. Людмила Петровна ждала любви и смело пошла бы навстречу ей, а он свою любовь обежал стороной, как лесной тать людское жилье. Было это давным-давно, когда па сельской колокольне висели колокола, когда крестьяне объединялись в комму­ ну и единственный трактор марки «фордзон» был у кула­ ка Проньки Лысого. В те времена скончалась в одночасье вдова Ульяна. Муж ее погиб на гражданской войне, а сама она умерла, подпирая колом увязший в грязи воз сена. До той поры красивая и своевольная дочь ее Наталья слыла у сельских парней недотрогой, но в горе легко отве­ тила па ласку одного, потом, обманутая им, доверчиво мет-