b000002129

тетрадки, нетерпеливо запихала Люську в плюшевое паль­ тишко. — Ладно, ладно, девонька, потом решишь. Ступай поиграй у Маньки Феоктистовой, там котеночки малень­ кие. И когда закрылась за Люськой дверь, порывисто обня­ ла вставшего ей навстречу Воронова, прижалась к нему всем своим крутым, сильным телом и тянулась губами к его лицу — была невысока ростом,— привставая, за­ держав дыхание в стиснутой груди, отчего лицо ее пошло сизоватыми пятнами, и шепотом выдохнула на­ конец: — Последняя моя ночка... — Ну! Я же говорил, что приеду летом в отпуск. — Не приедешь, — сказала Васепа. Она стала собирать на стол, он опять закурил, смотрел на бутылку десертного и с отвращени ем думал: «Гадость какая, боже мой! Сургучом пахнет... Частиковые консер­ вы... И ведь не понимает, что холодный огурец из погреба, грузди с луком, с постным маслом — вот закуска пес р1из иКга1, а не эта «роскошь», от надомной торговли. — Выпьем за разлуку,— сказала Васена. Она откинула теперь шаль с головы на плечи, вся рас­ краснелась от быстрой ходьбы по холодному воздуху, от с т о п к и вина и смотрела на Воронова блестящими, со сле­ зой глазами. «Только бы плакать не начала... А ведь любит меня! — вдруг подумал Воронов, точно лишь сейчас открыл это.— Уеду — мокрую подушку по ночам кусать станет». Ои встал, обнял ее с нежностью и силой, отшвырнув па пол шаль, чтобы чувствовать под тонкой кофточкой силь­ ные плечи — он знал, что они очень белы, как и вся оиа, что только лицо, шея, кисти рук, икры у нее обветрены и загорели,— и рывком поднял ее со стула. — Подожди, надо крючок накинуть. Как бы Люська не вошла,— шепотом сказала Васена... Ночью в горнице напряженно горел зеленый глазок приемника. То затихая, то усиливаясь, звучала далекая музыка. Приемник весь светился внутри, точно приглу­ шенный фонарь, и этого света хватало, чтобы Воронов мог видеть лицо Васены в раскиданных по белой подушке чер­ ных волосах. 1 Самый лучший, непревзойденный { л а т ).