b000002129

пей на поле, так лежат кучей. Хоть камнедробильный за­ вод ставь. Можно такое делать? И чем больше он пьет, тем решительней наступает па меня: — Лен у пас спокон веку пе родится, а нас каждый год заставляют его сеять. Можно такое делать? День быстро гаснет. Окно сначала розовеет, потом за­ волакивается сиреневой мглой и вскоре становится иззе- лена-синим, почти черным. Поднимаются из-за стола вод­ ники. Мне по пути с ними. Рассаживаемся в санях на мо­ розно пахнущем сене теснее друг к другу, ноги мои в го­ родских ботиночках спасительно придавливает крутой ба­ бий зад, и трогаем, скрипя гужами, повизгивая полозьями. Ветра опять нет к ночи. Опять в полях такая тишина, что каждый звук отчетлив, сух и чист, словно он тут же схва­ тывается в звонкую льдинку. Но в санях, в сене, в овчине, в груде наших тел тепло и уютно. И уже без леденящего отчаяния, спокойно и грустно думается о том, что где-то за изволоком березки-свечечки стоят над суглинистым буг­ ром, что вечные звезды с одинаковым равнодушием смот­ рят и на пего и на паш угретый живым теплом возок, про­ бирающийся по снежному полю. 1966