b000002129

лучшее, что мы делаем, есть дело народное». Этим он, ко­ нечно, не хотел сопричислить человека к народу за одно лишь появление на свет. Мне кажется, он напоминал: ни­ когда не забывай, что ты — народ, живи в нем органично, как атом кислорода в атмосфере земли, а не посторонняя пылинка, случайно взметенная ветром, и, ради бога, не будь мещанином, не марай чистый лик народа собой, как болячкой, постыдись! Недаром же только лучшее почитал он делом народным... Вот я и пишу сейчас о том, как че­ ловек приходит к сознанию своей множественности, своей общности с народом, приходит через лучшие дела своей жизни. — Милый, — сказал я ему, — зачем вы женитесь на моей дочери? Зачем? Я русский. Мой папа, немецкий кол­ басник Фердинанд Тролль, обрусел в русских пивных, же­ нился па русской бабе из Рязани , и во мне уже ие осталось ничего немецкого, кроме фамилии. А эти две — они и не русские, и пе немецкие, и не французские, и не индийские. Они выросли не на земле, а па асфальте. Спросите их — что для них родина. Они пе сумеют вам ответить. Иногда за словом стоит только образ: например, «кирпич» — и представляешь себе оранжевый кусок глины. Но есть сло­ ва, за которыми таится чувство: «мать», «жена», «ребе­ нок». Лицо их видишь уже после того, как чувство трону­ ло вас. Таково же слово «родина». Если за ним не следует движение души, то есть чувство, то и родины нет, а только местность. Вот и у них только местность. И ваша литера­ тура, п моя наука имеют для них значение лишь постоль­ ку, поскольку могут обеспечить их жизненный комфорт. Ведь эти две бабы твердо убеждены, что всю жизнь я вды­ хал в лабораториях яды только для того, чтобы они шикар­ но одевались, катались на машинах и уезжали отдыхать от Рижского взморья в Крым. Они убеждены, что и вы будете изнурять бессонными ночами ваш мозг исключительно для того же самого... Володенька, милый, не женитесь на ней! •— Что ж поделаешь, если я люблю ее, — беспомощно пробормотал Владимир Андреевич. Мы долго говорили еще и про народ, и про родину, и я все колесил вокруг да около, не решаясь сказать Владими­ ру Андреевичу, что моя дочь вовсе и не любит его, как ему, может быть, кажется, что любит она того, в красных нос­ ках, что до сих пор звонит ему по телефону, встречается с ним в Москве и потом шепчется об этом со своей ма­ терью. Наверно, надо было так и сказать Владимиру Ан