b000002129

жется, что он похож на скифа потому, что любит лес, поле и горячий рж аной хлеб с постным маслом. Мне захотелось заговорить с Владимиром Андреевичем. Ему, видно, надоело смотреть на окна, и он ходил от бере­ зы к березе, прикладывая к их стволам ладонь. «Зачем это он?» — подумал я и, тоже потрогав гладкий ствол березы, ощутил его глубокую влажную теплоту, ко­ торая была под стать теплоте живого тела. — Придете домой и запишете в книжечку, что стволы берез, нагретые за день солнцем, были теплы всю ночь, — сказал и . — Запишу, — засмеялся Владимир Андреевич. — Вот вы давеча сказали, что вам многое приходилось делать в хозяйстве. Вы, стало быть, из деревни? — спро­ сил я. — Да. Есть за лесами, за долами такая деревенька. Де­ вять изб смотрят на белую, в кирпичных ссадинах ограду. За оградой — кладбище: вековая тень под вязами, трава по пояс, желтые цветы чистотела, пчелиный гуд. Там и сейчас живет моя мать. А отца у меня пет. Но я его помню. И да­ же не его самого, а какое-то очень яркое впечатление, оставленное им во мне на всю жизнь. Может быть, я потом дорисовал всю обстановку этого дня, но мне кажется, что когда-то так было на самом деле: дорога в сухой и спелой ржи, телега, зной и груда пухлых облаков па горизонте. И почему-то все это — отец. Мне было семь лет, когда он ушел на фронт. Ну, а мать — такая, зн аете, женщина в платке, с вдовьими губами, добрая и строгая. У нас почти в каждой избе есть вдова. И это я уже отчетливо помню, как выбегала какая-нибудь бабенка из избы и с воем бря­ калась оземь. Так и моя мать выбежала однажды... По ка­ кому-то обычаю у нас считается, что горе не надо прятать от людей. В этом иногда бывает что-то показное: повою, дескать, чтобы люди не осудили, но в сути такого обычая лежит, мне кажется, известная пословица: на людях и смерть красна. Владимир Андреевич замолчал, но мне, давно уже не говорившему ни о чем, кроме своих научных дел, хотелось слушать его еще и еще, и я спросил: — Позвольте, Владимир Андреевич, задать вам вопрос, который, наверно, всегда задают писателям. О чем вы сей­ час пишете? — Не знаю даже, как вам сказать, — замялся он. — Есть у Чехова замечательные слова: «Все мы народ, и то