b000002129

Удавалось это ему потому, что споры эти были кипят­ ком, который ничего не варил. Спорили люди, ничего сами не сделавшие в искусстве, Спорили, не слушая друг друга, спорили, не отстаивая какие-то свои, продуманные убеж­ дения и не отвергая или признавая какие-то идеологии и программы, а просто вывертывали напоказ багажишки сво­ их вкусов, эрудиций и мыслей. Только однажды появился у нас писатель с известным именем и несомненным талантом, но никто не обратил на него внимания, потому что он не спорил. Признаться, до сих пор при слове «писатель» в моем воображении прежде всего возникали власы и бороды литературных корифеев девятнадцатого века, а уж потом смутно рисовался облик нынешнего, ж ивого писателя — эдакого импозантного мужчины средних лет в отличном костюме, роскошных сандалетах и с лицом, одухотворенным мощным презрени­ ем к мелочам повседневной жизни. Этот же был молод, одет в магазине готового платья и без всяких признаков мощного презрения. Вместо этого в глазах у него было вы­ ражение какой-то усталой грусти, и все лицо, уже немно­ го обрюзгшее, казалось исполненным чрезвычайной при­ влекательности. Он стоял у окна, под открытой форточкой, где воздух был свеж ей. И вдруг оттуда, из мартовской сини, из золота первоначальной весны донесся ликующий петушиный крик. Это было так неожиданно здесь, почти в цен тре Мо­ сквы, что писатель вздрогнул и растерянно оглянулся по сторонам. Никто, кроме него и меня, не обратил внимания на этот крик, и, встретившись взглядами, мы понимающе улыбнулись друг другу. — Весна,— сказал я. — Март,— сказал писатель. — Зашли с целью изучения нравов? — спросил я, кивнув на жующую и орущую банду. — Нет,— конфузливо сказал он.— Я люблю Ингу Ивановну. — Как же это с вами случилось, голубчик мой?! — Да как... Шел я в серый зимний денек по Арбату, скреб асфальт микропорами и думал: «Хоть бы с бабен­ кой какой-нибудь познакомиться, угостить ее в «Праге», на такси покатать... Завиться на Ленинские горы — эх! Захватит дух от гордой высоты». Подумал, а она и тут как тут. Смотрит иа меня из-за витрины кондитерского магазина, одну бровь приподняла, задумчиво пирожное