b000002129

сидел в кухне на лавке, разморенный теплом и усталостью., и видел сквозь туман, как возле печки, вздувая самовар, суетилась девка — с непокрытыми темно-рыжими волоса­ ми, красивая, зеленоглазая, бойкая, словно огонь. В избе она была одна. Игнат догадывался, что по случаю воскрес­ ного дня все уехали в город или ушли на посиделки, но от усталости не мог даже заговорить с девкой и уснул, при­ корнув па лавке, раньше, чем поспел самовар. Долго ли он спал, не знает, а проснувшись, почувствовал, что девка присела рядом и гладит, перебирает его волосы. Было это похоже на чудесный сои, и, затаившись, Игнат долго ле­ жал, не открывая глаз... Уходя, узнал он, что звалн девку Василисой. Когда началась война 1914 года, у Игната уже было двое детей — Аким и Ольга. Воевал он без малого восемь лет, а вернулся — дети уже большие, Аким кончил школу, а Василиса — такая истомленная, заработавшаяся, что сердце зашлось ж алостью у лихого, бывалого взводного и стало стыдно за грешки походной жизни. Новая жизнь в железнодорожных мастерских началась с возни у двух тисков, с выделывания зажигалок, замков и горелок для примусов. Но уже в первой пятилетке на ме­ сте тесных закопченных мастерских выросли корпуса но­ вого завода. По выходным дням рабочие часто устраивали загородные прогулки. На них ели винегрет, крутые яйца, пили дешевое красное вино, а потом запевали «Ермака», «Коробушку» и «На муромской дорожке». Выпив как следует, Игнат говорил: — Я посплю, мать. Он клал свою красивую вихрастую голову Василисе на колени и притворялся спящим. А она, охмелевшая от вина, от его близости, от лесного воздуха, перебирала его волосы и нежно шептала: — Горе ты мое, мученье мое, радость моя полын­ ная... В д н и пуска второй очереди завода Игнат, читая газе­ ту, увидел свое имя в списке награжденных орденом Тру­ дового Красного Знамени. Тогда на торжество съехались все дети — их было уже пятеро,— а младшая, Зоя, приве­ ла из школы своих подруг. Игнат смотрел, как молодые тоненькие девушки, забыв о виновнике торжества, кружи­ лись под музыку, н почему-то слезы потекли у него по Щекам, по бороде, и ои поскорей вышел в сад... Да, много хорошего было в жизни, всего и не вспомнишь!