b000002129

рался неторопливо, обстоятельно, и каждое движение — брился ли я, надевал ли чистую рубашку, завязывал ли галстук — доставляло мне удовольствие. Затем мягкий лязг автоматического замка, пружинистые шаги по лест­ нице, не касаясь рукой перил, первый глубокий глоток утреннего воздуха — все это было тоже прекрасно и с удо­ вольствием отмечалось сознанием. На работе за день я со­ вершенно не уставал. Вернувшись в свою комнату, долго, прежде чем взять с полки книгу, рассматривал и погла­ живал разноцветные корешки, наконец брал что-нибудь самое любимое — Чехова, Мопассана, Оскара Уайльда — и садился под зеленоватый свет лампы... Но однажды случи­ лась у меня бессонная ночь. Я вышел из дому, походил по хрустящему мартовскому насту и, чтобы скоротать время, стал отыскивать в небе знакомые созвездия и звезды. На­ шел Орион, Кассиопею и звезду Альтаир в созвездии Орла. «Альтаир... Альтаир...»— повторял я мысленно, а потом вслух. И вдруг такая тоска по любви охватила меня, что я тут же проклял свою упорядоченную, замороженную жизнь, свою чистую комнату, свои гимнастические ган­ тели, и завертело меня с той ночи, как щепку в поло­ водье... Товарищ мой быстро поднялся па ноги и, чуть отвер­ нувшись от меня, смотрел па широкий пойменный лес, до густой синевы взъерошенный ветром. — Невеселые как будто истории я рассказал тебе,— снова заговорил товарищ.— Ящерица умерла, девушка разлюбила, а прекрасное имя Альтаир одним своим звуком нагоняет печаль... Но все равно это счастье! Понимаешь ты меня? Я говорю, великое счастье — жить на Земле, многострадальной голубой планете... Мы долго еще блуждали в тот день по частым березня­ кам, по полям, по дубовым п ольховым гривам поймы. К вечеру стало свежеть. И когда мы вышли из лесов к де­ ревне, дыхание клубилось у рта тонким паром. Стран ен и как-то неземно желт был воздух над деревней и над ши­ роким выгоном перед ней в лучах низкого солнца. Лошади, что паслись за деревней на бледной прошлогодней траве, перестали щипать, вытянули шеи и смотрели все в одну сторону — на узкую, как крыло, лиловую тучу. Наши Длинные тени пугали их. Это были тяжелые, рабочие кони. Они увесистой рысью побежали прочь, по вдруг разом остановились и стали нервно слушать холодную тишину вечера.