b000002099

Велоеипедъ. Около камеянаго, забора, выходящаго на глухую улицу, стоянка пзвозчичьихъ парныхъ экипажей. Сто- ятъ четыре кареты. Лошади спокойно жуютъ сѣно, привѣшеыное въ веревочных.ъ сѣткахъ къ дышламъ. У забора на выступахт, расположились извозчики въ ожй- даніи найма и покуриваіоіъ одну обш;уіо папиросу, скрученную изъ діохорки и газетной бумаги. Тутъ же молодой приказчикъ съ извозчичьяго двора, въ синей чуйкѣ, въ картузѣ съ глянцевымъ козыремъ и въ са- погахъ бураками. Ііриказчнкъ смотрнтт, по сторонаыъ гоголемъ; вотъ онъ задѣлъ проходившую мимо дѣ- вущку мастеричку съ картонкой, дернулъ ее за рукавъ и шепнулъ: «бутонъ». Дѣвушка огрызнулась и отвѣ- тила: кнахалъ». Извозчики захохотали и закричали: «напрѣло». На улицѣ показался велоеипедъ со всадникомъ. — Вишь, какъ катитъ! — произнесъ приказчикъ, ки-. Еяя на велосипедъ.^Рысака какого хочешь обгонитъ. — Гдѣ рысаку сравняться! — замѣчаетъ извозчикъ съ рыжей бородой и прибавляетъ: — А вотъ сейчасъ возьм» полѣно и шваркни подъ колесо, то-то полетитъ кверху тормашками! Опасное дѣло эти велосипеды, хоть и много ихъ развелось. — Десятитысячные нумера есть, такъ чего жъ тебі еще! — отвѣчаетъ приказчикъ. ■^- Съ нашимъ братомъ, извозчикомъ, тоже срав- няли... Ну.мсръ... У извозчиковъ нумеръ, и у господъ нумеръ. Вохъ тѣ и баре, вотъ тебѣ и. господа! «Не хва- лись горохъ, не лучше бобовъ)^, — говорить извозчикъ съ Черной бородой. . ' ^— Опаска для лошадей- — вотъ изъ-за чего. Одно колесо епіе ничего, а коли вдругъ ихъ пять катитъ... Молодая лошадь, да вновѣ, въ городу ежели — бѣда! — отвѣчаетъ рыжебородый извозчикъ. — У меня мои во- роныя ужъ на что одры, а 'тоже тутъ какъ-то на Ка- ыенноосіровскокт, проспектѣ послѣ Стрѣлки ѣхали, такъ страхъ какъ испужались. Ѣдемъ мы, это съ госпо- дами, вдругъ катитъ на колесѣ... Одинъ, потомъ дру- гой, третій... Да такъ штукъ десять. Фонарики мель- кяютъ съ колесъ, звонки: динь-дішь-динь... Ну, мо:і уперлись. .Я кнутомъ... А онѣ кружиться начали;.. Ло- шади-то... Закинулись, значитъ. Барыня въ каретѣ виз- жать... баринъ ругаться... Вышли изъ кареты... Я іі самь думалъ, что дышло прполамъ, но обошлось. Вотъ они, велосипеды-то! — Автомобили проклятые — тѣ хуіке, — замѣчаетъ приказчикъ. — Керосинки-то? Та, по крайности, трещйтъ, даётъ ■ себя знать. А ты тѣмъ временемъ возжи навернешь на руки и готовишь кнутъ. А вѣдь тутъ, какъ чертъ какой Еыскочиіъ изъ-за угла и перерѣжетъ тебѣ дорогу подъ дышломъ. А вѣдь; говорятъ, нетрудно на немъ, на' этомъ самомъ велосипедѣ-то. — Пробовалъ я, садился — ничего не выходитъ, — отвѣчаетъ приказчикъ. — Съ одной стороны сѣлъ, съ другой свалился — вотъ и все. — Нѣтъ, штука эта мудреная,— сказалъ извозчикъ съ черной бородой.— Все-таки я такъ полагаю, что тутъ надо какое-нибудь слово знать... Знаешь слово н поѣдешь. -- Какое же слово-то, коли теперича даже простой народъ ѣздитъ. Даже гимназисты... Просто баланецъ. Содержи въ себѣ баланецъ — ну, и поѣлешь. — ■ Баланецъ баланцемъ, а все-таки это дѣлогрѣпі- ное, — произноситъ чернобородый извозчикъ. . /^ — Чѣмъ же грѣшное-то?^улыбается приказчикъ. — А тѣмъ грѣшное, что какъ хочешь разсуждай, а тутъ не безъ бѣса. Суди самъ: _ какъ же это такт, одно колесо — и вдругъ вертится и не падаеіъ. Ко нсчно же, нечистая сила, чертъ поногаетъ. — Поди ты! Какое невѣжество! Нешто можно такъ разсуждать! Черта нѣтъ, нечистой силы не суще-. ствуетъ. Я объ этрмъ въ книжкѣ читалъ. — Черта-то нітъ? Сказ.алъ тоже... Да какъ же к Л - 8я —