b000002099

«Скверно, бабушка, только картишками да разными темными дѣлишками и пробиваюсь... Сегодня — сума, завтра, смотришь — тюрьма, гдѣ не доѣшь, не доспишь, гдѣ подъ крѣпкимъ карауломт. посидишь. Всяческихъ бѣдъ понатерпѣлся...» — Знаю, все я знаю, добрый молодецъ, знаю и то, чего ты самъ не вѣдаешь... Пришелся ты мнѣ сильно по сердцу и при случаѣ я тебя изъ бЬды выручу. Что задуналъ ты, все то сбудется поживешь еще— жизнь полюбится; бросишь карты всѣ игорныя и надъ картой европейскою поводить лишь станешь пальцемъ ты, да границы передѣлывать. Темно говорила старуха, во принцъ всякое лыко ставилъ въ строку, понималъ дѣло по намеку, и у него только слюнки текли отъ рѣчей Бабы-яги. Однако, скоро его взяло сомнѣнье- кто самъ часто врегь, іоыу всѣ лгунами кажутся. Угадала старая вѣдьма его мысли и засмѣялась. — Хитеръ ты, добрый молодецъ, но только по люд- скому, не по нашему. Дивитъ тебя то, что я, старуха, первому встоѣчному безданно, безпошлинно сослужить хочу службу вѣрную Какая ей въ томъ корысть? — ду- маешь ты,— а корысть, не утаю, есть мні большая. Чтобъ ты не сомнѣвался, я тебѣ всю правду открою. Я, Баба-яга, была прежде ліодоѣдкою, по тому самому, не при тебѣ будь сказано, что такая у меня злоба ко всему роду человіческому. Чѣмъ больше людей истреб- ляется, тѣмъ больше душа моя умиляется. Но времена теперь перемѣнились, отъ гуманности и гигіены про- ходу нѣтъ; людоѣдство нынче другой видъ приняло и новымъ словомъ называется— филантропіей. Тѣ же людоѣды теперь филантропами себя наименовали и уже по мелочамъ людской говядиной не питаются, а истребляютъ народъ огуломъ, въ лоскъ кладутъ ста- дами цѣлыми, проливаютъ кровь озерами. Вотъ такихъ то молодцовъ я для себя и подыскиваю, чародѣйной водою ихъ вспрыскиваю, чтобъ они на народъ напу- скали дурь, развлекали ихъ куплетами, просвѣщали ихъ кастетами, да военными потѣхами, и чугунными орѣхами поучали уму-разуму. Понялъ ли ты теперь, добрый молодецъ, для какого ты мнѣ дѣла надобенъ, почему я тебѣ услужить моіу? «Понялъ, бабушка! Помоги мнѣ только, а я съ мо- имъ удовольствіемъ на всякую сдѣдку пойду. Лишь бы мнѣ дядюшкину должность занять, и ты мной, ста- рушка, будешь довольна». — Ладно, когда такъ. Пойдешь на всякій грѣхъ, такъ будетъ тебѣ успѣхъ. Только вотъ что, добрый молодецъ. Человѣкъ ты для нашего людоѣдскаго дѣла совсѣмъ подходящій и съ своею лютостію далеко пой- дешь; но все жь у тебя въ груди сердце есть, которое подчасъ разыграется, своей лютости испугается, а тамъ, глядишь, по малости и доведетъ тебя до жалости. Чтобъ такой бѣды не случилось, я должна тебѣ сердце вырѣвать. Не на шутку испугался принцъ такой операціи, но старуха его успокоила. — Не пугайся, это штука пустяшная. Потрошить людей я умѣю лучше всякаго доктора и по ошибкѣ йе зашью въ твоей груди тряпицы, или губки какой. Коли удачи ждешь, ложись на лавку: все мигомъ справлю. Легъ принцъ на лавку, зажмурился, съ перепугу Бпалъ въ безчувствіе. Тѣмъ времеиемъ Баба-яга распо- рола цожемъ его грудь широкую, сердце изъ груди вынула и своему сѣрому коту кинула. Котъ сердце проглотилъ и замурль[калъ отъ удовольствія. Тутъ взяла вѣдьма двѣ стклянки: изъ одной вспрыснула принца мертвой водой, на груди его рана срослась; вспрыснула изъ другой — живой водой, онъ глаза открылъ, сѣл-^ ма лавку и, какъ ни въ чемъ не бывало, закурилъ папироску Петрова фабрики. __ Вотъ ты теперь настоящимъ человѣкомъ сталъ, сказала вѣдьма. — Иди же теперь домой и жди, хоро- шее будетъ впереди. Вотъ же тебѣ и подарочекъ на дорогу Вырвала старуха изъ головы три сѣдые волоса и подала ихъ ему. — Береги ты эти три волоса, пуще глазъ своихъ, и зашей ихъ въ ладонку. Сбережешь ихъ, въ полной славѣ проживешь и умрешь; не сбережешь — ни за грошъ пропадешь. Помни же слова мои, а теперь ты отдохнулъ немного, такъ скатертью дорога. Отправился принцъ домой. Идеіъ полемъ и видитъ орелъ летитъ. Хотѣлъ онъ орла подстрѣлить, пріщѣ- лился вдругъ орелъ заговорилъ человѣческимъ голо- сомъ: — Не убивай меня, принцъ, пригожусь я тебѣ. Бу- детъ іебѣ нужда въ живомъ орлѣ, только припомни обо мнѣ. Подумалъ-подумалъ принцъ и отлустилъ орла. Идетъ дальше и видитъ, что у болота лѣсная курочка сидитъ. Опять онъ прицѣлился въ птицу, а птица опять заго- ворила человѣческимъ голосомъ: — Не убивай меня, прпнцъ, пригожусь я тебѣ. Только будетъ нужда, прилечу я тоі да, прилечу и съ собой всѣхъ сестеръ захвачу и на цѣлый народъ слѣ- поіу напущу и къ тебѣ въ одинъ годъ весь ослЬпшій народъ въ кабалу попадетъ. Отпустилъ прянцъ лѣсную курочку и пошелъ дальше. Передъ нимъ дубъ стоитъ, на дубу совасидигъ. Опяіь онъ прицѣлился въ птицу, и опять птица заговорила челоаѣческимъ голосомъ: — Не убивай меня, принцъ, пригожусь я тебЬ, прилечу при нуждѣ. По ночамъ мы, совы, шляемся и въ шпюновъ обращаемся, сдужимъ власти, прогоняемъ всѣ напасти, заговоры сочиняемъ, глупой чернью упра- вляемъ. Безъ меня ты, принцъ, не обойдешься, по- мяни мое слово. Пусти же на волю Сову Лукьяновну. Не плюй въ колодезь, пригодится воды напиться... Отпустилъ принцъ сову; пришелъ, наконецъ, домой, зашилъ три волоска Бабы-яги въ ладонку и надЬіь себѣ на шею. Посмотримъ, думаетъ, правду ли мнѣ напророчила старая чертовка' . Скоро сказка говорится, да не скоро дѣло ділается. Долго принцу ждать пришлось у моря погоды, но, на- конецъ, и на его улиці насталъ праздникъ. Изъ ро- димаго края сталъ онъ получать хорошія вісти Ко- роль тамошнш въ чистую отставку выше лъ, овцы оста- лись безъ пастыря и принцъ замоталъ это себѣ ня усъ. Зналъ онъ твердо поговорку: «кто первый всіалъ, палку взялъ, тотъ и капралъ», а потому дремать не сталъ. Отправился принцъ на родину. Ѣдетъ онъ на ко- раблѣ и думаетъ: «кабы со мной живой орелъ нахо- дился, 10 народъ въ меня скорѣе бы вѣрить сталъ. Орелъ птица вѣщая, геройская». Едва онъ это поду- малъ, откуда ни возьмись орелъ прилетѣлъ, сЬлъ къ нему на плечо и крылья развернулъ надъ нимъ. Такъ орелъ при немъ и остался. Добрался принцъ до родимой сторонушки, въѣхалъ в% столицу, а тамъ въ это время народъ м'р^ собралъ и сталь міромъ выбирать себѣ полководца На мірскую сходку хитрый принцъ явился, народу въ поясъ по- клонился и такую рЬчь повелъ: «Такъ и такъ, говоритъ, люблю я свою родину и за нее готовъ жизнь и душу отдать. Хоть мой дядюшка царемъ былъ, а батюшка королемъ, но самъ я такой власти не желаю, потому— свободу люблю, а какую службу мнѣ назначите— жи- вотъзавасъ положу». Говорилъ онъ много такъ, а подъ конецъ даже расплакался... «Міръв, долго не думая, выбралъ его въ полко- водцы. Предсказаніе старой вѣдьмы стало сбываться, и принцъ началъ дѣйствовать бодрЬе, но исподволь, втихомолку. Утромъ всенародно за права народа рас- - 45 -