— ЬХХІХ — три пріѣзжалъ онъ ко мнѣ, въ городъ, и каждый разъ «за подкрѣпленіемъ», какъ онъ выражался. Дней черезъ десять случилась съ нимъ исторія. Я ее помѣстилъ въ федьетонѣ, посвященномъ памяти Якушкина. Но многаго и я тамъ не передавалъ. Баринъ, которому П. И. сдѣладъ внушеніе у буфета, былъ нѣкій П—въ (Перфильевъ), служившіі долго адъютантомъ у мѣсхнаго жандармскаго штабъ-офицера. Онъ и тогда еш,е состоялъ на службѣ. Обидѣвшигь, онъ нажаловался тогдашнему ярмарочному генералъ-губернахору Огареву и, вѣроятно, представидъ Якушкина въ видѣ опаснаго агитагора, смущаюш;аго народъ. Якушкина вызвали къ начальнику края, облеченному суровыми полномочіями. Бодробноста этой сцены П. Ж. разсказывалъ еще тогда (его не сразу взяли) и мнѣ и разнымъ нижегородцамъ. Помнится мнѣ, что извѣстный мой зеклякъ и товарищъ, нижегородскій писатель-этнографъ П. С. Гацискій записалъ этотъ разсказъ, во всей характерности Якушкинскаго языка. Генералъ-губернаторъ, но увѣренію П. И., накинулся на него, сталъ ему говорить «ты», кричать и бранить скверными словами. Было это, кажется, въ пріемной; во всякомъ случаѣ при свидѣтеляхъ. Впрочемъ, весь тогдашній Нижеій пересказывалъ эту |сдену, и въ истинности ея никто не сомнѣвался. Что самъ начальникъ[[ края почувствовалъ дикость своего поступка, это доказывается тѣмъ разговоромъ, который онъ имѣлъ со мною, уже послѣ того, какъ Якушкина взяли и отправили въ Петербургъ, чѣмъ и кончилась его работа на <Библіотеку». Въ концѣ ярмарки былъ купечествомъ данъ торжественный ойѣдъ въ «Главномъ Домѣ». На него получилъ приглашеніе—ия. Генералъ-губернаторъ, послѣ обѣда, когда продолжали разносить шампанское, подошелъ ко мнѣ, сталъ дѣлать мнѣ комплименты, насчетъ моихъ пьесъ, и перешелъ сейчасъ-же къ исторіи Якушкина. П. И. на первый вопросъ его, что ты здѣсь дѣлаешь —отвѣчалъ: — Съ Боборыкинымъ иріѣхалъ, собирать матеріалъ для статей. Бо увѣренію опять-таки П. И—ча, генералъ-губернаторъ выразился обо мнѣ совсѣмъ не такъ любезно, какъ онъ сталъ со мной бесѣдовать Конечно, вся исторія была представлена начальникомъ края въ розовомъ свѣтѣ, а самъ онъ выставлялся джентельменомъ. — Я долженъ былъ удалить Якушкина въ ею же инте^есахъ... Онъ могъ попасться Богъ знаетъ въ чемъ... Ѵоиз сошргепег топвіеиг ВоЪогуЫпе?!... Но я понималъ плохо и согласиться съ этимъ никакъ не желалъ. Павелъ Ивановичъ могъ попасться; но въ чемъ? Въ попоикѣ, въ исторін съ полицейскимъ, его могли привезти не въ авантажномъ видѣ изъ какой нибудь трущобы. И всё это было- бы совершенно невинно въ политическомъ смыслѣ...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4