— ьххп :ѵ іі щ 'Іі '. і ч 1 м театра. Впрочемъ, эти мѣста любили поеѣщать и всѣ писатели первой половины шестидесятыхъ годовъ, какъ сборные пункты, какъ мѣсто свиданій другъ съ другомъ. Поэты, какъ покойные Кроль, Мей, Шевченко и др., писали тамъ иногда свои стихи. Въ Палкиномъ трактирѣ п въ ресторанѣ Зеста были даже особенный рюмки, которыя называ^ лись Якушкинскими. Это были очень большія рюмки. Нерѣдко можно было слышать, что 'обычные посѣтители названныхъ рссторановъ такъ и приказывали слугѣ: — Принеси ты мнѣ якушкивскую рюмку водки. Якушкинъ не имѣлъ своей собственной квартиры, ходплъ всегда съ паспортомъ въ карманѣ и жидъ то у одного пріятеля, то у другаго. У пріятедей овъ и статьи писалъ. Это былъ въ подномъ смыслѣ Діогенъ, по своей нетребовательности, но у Діогена все таки была бочка, былъ Бначалѣ и сосудъ,изъ котораго овъ пилъ, а у Якушкина и бочки и сосуда не было. У него было только плохое русское платье, которое онъ носилъ на себѣ. Покойный Некрасовъ пробовалъ пріучить Якушкина къ квартирѣ. Поручилъ кому-то нанять для Якушкина комнату, уплачивалъ за эту комнату въ счетъ гонорара за статьи, уплачивалъ квартирной хозяйкѣ и за обѣдъ, но Якушкинъ, насколько мнѣ помнится, совсѣмъ не жилъ въ своей квартирѣ. — Пописать бы надо. Вонъ сапоги худые... Хоть на сапоги бы написать... Да не знаю у кого написать,—сказалъ онъ мнѣ разъ. А а зналъ, что въ это время для него была нанята комната Некрасовыяъ. — Да что-жь ты у себя-то? спросилъ я. — Не люблю я у себя... Ну, что я тамъ буду... Я одинъ. Я не люблю одинъ... Я боюсь... Жутко какъ-то... Я не привыкъ. Страхъ этотъ дѣйствительно былъ у него. Онъ не любилъ одиночества, не любилъ ночевать одиаъ въ комнатѣ. Это былъ безъотчетный страхъ вслѣдствіе разстроенныхъ нервовъ, а нервы были разстроенн вслѣдствіе пагубной страсти. — Работай у меня, —предложилъ я ему. — У тебя неловко. . Ты живешь съ матерью, съ братьями, съ сестрами. Тамъ у васъ Ноевъ ковчегъ: чистыхъ ио парѣ и нечистыхъ по семи паръ. У Васьки Толбина—комната мала... Да и нельзя тамъ работать —напьешься сейчасъ... Онъ цѣлый день пьетъ и я могу соблазниться Я соблазнюсь, а онъ не удержнтъ. А когда я работаю, то я пью понемножку. У Василья Степаныча (Еурочкинъ) отлично бы работать, тамъ квартира большая и комнатъ много, но меня Наталья *) не любптъ и вонъ гонитъ, разсуадалъ Якушкинъ. —Нѣтъ, я лучше къ Свириденкѣ... У него тамъ въ каморкѣ, за книжнымъ магазиномъ сяду ж попишу... Свириденко меня и отъ водки удержитъ. *) Наталья Романовна, жена В. С. Курочкина, нынѣ тоже умершая. Авт.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4