— 590 — Переставь ты, мододка, черну грязь токтати Еакъ же мнѣ, молодкѣ, мимо не ходити, Такого милаго еще не нажити' Хорошъ, пригожъ милый милый, уродился, Онъ роетомъ-дородстЕомъ, своей красотою, Свое! молодецкою, мой милый, поступкой. Ветеръ-то я съ милымъ, съ милымъ побранилась; Побранка была съ нимъ у насъ небольшая, А только крупаая была поговорка: Разсукинымъ сыиомъ его называла. Ужь какъ бы мнѣ съ милымъ, съ мидымъ помириться? Самой покориться—словно не годится, Людеі засылати будто мнѣ не кстати, Дождусь я, молодка, дождусь поры-время, Я. тоі поры-время, самой темной ночи, Самой, темной ночи, ночи полуночи, Сама я къ милому дружку побываю, Сама я милому въ глаза попеняю: Не слушайся, милый, разума чужаго. Разума чужаго, чужихъ наговоровъ, Чужи люди, милый, только насъ смущаютъ, Съ тобою насъ, милый, они раздучаютъ. Записана въ Мооквѣ. 57. У Пелькова у купца Была дочь хороша, Свѣхъ Дуняша хороша. Какъ повадилась Дуняша Въ особливой спальнѣ спать, Съ одной нянюшкою Оъ Татьянушкою. Со Пелькова со двора Младой принцъ пріѣзжалъ, Штофикъ рому привозилъ, Авдотьюшку угостилъ, Онъ съ собой гулять возилъ. Родной батюшке хватался, По всѣмъ горнидамъ бросался, У сосѣдей колотился: <Вы сосѣди, вы сосѣди, Вы сосѣдушки мои! Не видали ли, сосѣди. Вы Дуняши моей?>— —Мы видать-то не видали, Только слышали про ней: Спитъ у принца на рукѣ, На суконномъ рукавѣ». Родной батюшка идетъ. Вдоль по улицѣ ведетъ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4