ІУгЙ^ггіТ^.:. — 531 — Вотъ сказалъ онъ рѣчью громкою: У меня дзе-есть всяки мастеры, Есть такія разны дохтуры, Но всѣ прячутся, старый за малаіо, И хоровются—малый за стараго, А одинъ изъ нихъ ліішъ не прятчеіся, То Малютка-палачъ, то Гурбатовъ сынъ. Ну пойди-ко сюда, гой Гурбатовъ сынъ! Оослужн-ка небось службу вѣрную, Службу вѣрную неизмѣнную: Во палаты ступай въ царски каменны, Взявъ царевича ташъ за черны кудри, Разпоясни съ него шелковый ийясъ, Золотой перстенекъ снимп съ правой руки, Отведзи самого на Москву рѣку, Впрямъ на мѣсто на то,—мѣсто лобное, И на плаху на ту, что на липову И сними тамъ съ него буйну голову, А мнѣ къ явкѣ подай саблю острую, Саблю вострую въ горючей его рудзѣ. И увидзѣлъ то Ѳедоръ Ивановичъ, Ѳедоръ Ивановичъ, Пожарской сынъ, Изъ косясчита изъ окошечька. Пропустивши царя вдоль по улицѣ Вдоль по улицѣ, вдаль отъ терема Какъ воскликнетъ онъ ко Гурбатову: Ой ты гой ешн! Гурбатовъ —палачъ! Не за свой ты кусъ принимается, Оамъ кусомъ такимъ подавишься. И Пожарской позвалъ слугу вѣрнаго Слугу вѣрнаго, свово стряпчаго, Свово стряпчаго, что не лудчева, Что не лудчава, свово кіюшнпчка; На, сними (?) онъ пробилъ съ него голову. Снеси саблю къ царю,—въ горючей рудзѣ. А къ царевичу не причаствуйся. Вотъ на утро царь Иванъ Васндьевичъ На поминки собраіъ, поголовно народъ. Онъ бояръ повелѣлъ во медвѣжны вшивать Во медвѣжны вшивать, по Москвѣ-рѣкѣ пусчать А попоБъ приказаіъ во кули зашивать Во кули зашивать, по Москвѣ рѣкѣ пусчать. Что царевича, не засчюняли. Вотъ съѣзжаются всѣ во пдатьи чернанмъ Въ платьи чернаимъ, —во печальнаимъ, А ѣдзетъ лишъ Ѳедоръ Ивановичъ Ѳедоръ Ивановичъ, —Пожарской сынъ Пожарской сынъ, во нарядзѣ цвѣтномъ Во нарядзѣ цвѣтномъ,—въ яркомъ золоісѣ, И кони его Бсѣ обряжены, Всѣ обряжены что не лудчія А веселье въ самомъ, —такъ не кроится, Вотъ увидѣлъ его царь Иванъ Васильевичъ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4