— 522 — 2. Романъ князь Митріевичъ младъ, Поѣзжадъ онъ въ чисто поле Сбирать дани за тѣ юды, за старые; И унимаетъего княгиня Марья Юрьевна: <Дутенька, Романъ князь, сударь Митревичъ! Ни уѣдь ты въ далеко чисто поле Обирать тѣ дани, сударь, пошлины: Еакъ ночесь мнѣ, Марьѣ Юрьевнѣ, Мало спалось, много выдѣлось, Много видѣлось, во снѣ грезилось: Будто спалъ у меня, у Марьюшки, злаченъ перстень Съ Меньшова перста, съ мизёночка, И разсыпался на мелкія зернотка, на мушенки. Тутъ изъ дклеча, далёча, изъ чиста поля Прилетѣло стадо черныхъ вороновъ. Расклевали, мой, Марьюшкинъ, злаченъперстень Кто бы моіъ мой сонъ теперь розсудить?-» Говорить князь Романъ, сударь Митріевнчъ: <Ты не плачь, княгиня Марья Юрьевна, Юрьевна, ты лебедь бѣлая! Я какъ съѣзжу въ далеко чисто иоле, Такъ съиш,у таыъ много знахарей, Что моіутъ тебѣ разсудить твой сонъ». Говоритъ княгиня, Марья Юрьевна: «Ты, душенька, Романъкнязь, сударь Митревичъ, Не надо мнѣ твоихъ много знахорей, Я могу этотъ сонъ сама весь рЬзсудить: Какъ ты уѣдешь въ далече чисто поле, Такъ изъ той земли, изъ бусурманскія, Наѣдутъ многи поганы татарове На трехъ червленыхъ новыхъ корабляхъ; Увезутъ меня княгиню Марью Юрьевну». Ничего князь Романъ не побаровалъ (аіс) И уѣзжалъ въ далече чисто поле. Въ ту пору, въ то время Пріѣзжали поганы татарове На трехъ червленыхъ новыхъ корабляхъ. Тутъ княгиня въ побѣгъ пошла: Выходила изъ высока нова терема На новыя сѣни, Съ новыхъ сѣней на широкій дворъ, Съ широка двора въ зеленый садъ, Тамъ приздынула яблонь кудреватую. И садилась нодъ яблонь кудреватую. А тѣ поганы татарове Выѣзжали на крутой красенъ бережокъ. Приходили въ высокъ теремъ: Туто ходитъ Марьина протомойница; Они туто взяли плеточки шелковыя,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4