— 491 — Во градѣ людей у нихъ мало оставалося, Собиралися всѣ жители рахлинскіе Шъ самому они царю на широкій дворъ; Метали они жеребьемъ самоволжевымъ Со саыынъ царемъ со Агапіеыь. Но жеребье царю доставалося Ко лютому змѣю иттить на съѣденіе. Ко пещерскому на прожреніе. Врикручпнился царь и припечалился. Возговоритъ ему царица рыхлинская: „Не кручинься, царь, и не печалунся; У насъ есть съ тобой кѣмъ замѣнитися; У насъ есть съ тобой дитя единое: Она единая дочь не мплая; Она вѣруетъ вѣру все не нашую:' Богу молится она распятому; Отдадимъ ыы Олексафію ко лютому змѣю, Ко лютому змѣю на съѣденіе, Ко нещерскому на прожреніе". Мною! радостью царь изнаполнился, Цриходилъ онъ ЕЪ палаты бѣлокаменныя. Ко своеіі ко дщери къ одинокія; Вызывалъ онъ въ упокой ее во особый, Уіоваривалъ онъ дочь, обманывалъ: ,,Ты, прекрасная Олесафія Агапеевна, Ты вставай-ка, Олесафія, пзъ утра ранешенько, Умывайся, дѣвица бѣлешенько, И снаряжаііся, Олесафія, хорошехонько: Изъ утра я тебя буду замужъ давать. Ты въ которую вѣру вѣруешь". Срадовалаоя Олексафія, взвеселплася. На ложницу она спать не ложилася: Всю темную почь она Богу молилася; Молилася она Опасу пречистому. Второму Миколы Барградскому, Третьему Егорью-свѣту Храброму. Между тѣмъ дѣвпцы п утро пришло. Встала Олексафія ранешенько Умывалася она бѣлешенько. Снаряжалась она хорошехонько. Выходила Олексафія на крутой крылѳцъ. Взглянула Олексафія на широкій дворъ; Посреди двора было царскаго— Тутъ стоить корета сама черная, Припряжены кони неученые. Посаженъ дѣтина въ платьѣ травурномъ; Ино тутъ же Олексафія догадалася, Горячимъ слезамъ она обливалася: „Не па то меня мать спородила, Чтобъ отдать меня во свою вѣру; А на то меня мать снородила: Отдаетъ меня батюшка ко люту зиѣю, Ко люту змѣю на съѣденіе,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4