д. д. Минаева. Есть личности, воспоминаніе о которыхъ, даже при самомъскверномъ расположеніи духа, вызываетъ невольную добродушную улыбку и на душѣ становится какъ-то веселѣе. Еъ числу такихъ личностей безспорнопринадлежалъ Павелъ Ивановичъ Якушкинъ. Въ плеядѣ дѣятелей шестидесятыхъ годовъ онъ занималъ не послѣднее мѣсто, мѣсто «особнякъ», и, по своей чисторусской оригинальности, типъ его былъ очень симпатиченъ, даже въ самыхъ недостаткахъ его и крайностяхъ. Мы, люди той эпохи, оглядываясь назадъ, съ невольннмъ удовольствіемъ, удовольствіемъ нѢсеолько грустннмъ, припоминаемъвремя, когда жилъ, писалъ и <странст«овалъ> П. И. Якушкинъ, и, говоря о послѣднемъ, нельзя пройдти молчаніемъ этого времени. То было доброе наивное время свѣтлыхъ надеждъ и крѣпкой вѣры въ будупі;ее, когда мы свято, платоническиувлекались миражемъвсеобщаго «вочрожденія», легко согласились съ тѣмъ, что <мы созрѣли», хоронили прошлое и на фонѣ туманныхъ нашихъ небесъ передъ нами огненными буквами вырисовывалось многознаменательное слово — прогресоъ. Еорытниковы <дѣлали> этотъ прогрессъ, у новорожденной гласности начинали прорѣзываться зубки и «ГубернсЕіе очерки» Щедрина создали новый родъ литературы. Цѣлый край ликовалъ, какъ молодые супруги въ первыедня послѣ свадьбы, и мы весело справляли и праздновали медовые мѣсяцы нашей обгцественности. Въ то доброе наивное время всякихъ начинаній и сбднженій, среди множества другихъ открытій разныхъ мѣстныхъ Америкъ, мы, между прочимъ, открыли цѣлую породу людей, называемыхъ «пейзанами> или «мужичками>, у которыхъ была своя литература, своя внутренняяжизнь
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4