— 383 — купцы товару навезутъ, господа понаѣдутъ... и Господи мой... Трактировъ понастроютъ, цыгане понаѣдутъ!... — Та, поіожищъ, и хороша ярмарка на девятую пятницу; ну, а на Рождество Богородицы, всѣ говорятъ, пустая сажая ярмарка бываетъ. — Какъ же пустая!... Я тебѣ скажу: кушаковъ со всего свѣта навезутъ! Во какъ!... — Не бойсь, ты скажешь, что и въ вашемъ Маюархангельскѣ хорошо торгуютъ? — Маіоархангельскъ что! Въ нашежъ Мадоархангеіьскѣ только кошатники! — Какъ кошатники? — А такъ: кошекъ скупаютъ, да кошекъ быотъ; шкуры продаютъ, тѣмъ только и живы!... — Будто только тѣмъ и живутъ? — Нѣтъ это, только такъ говорится, а кошками одними, какъ проживешь, съ кошекъ нежного какой корысти получишь... И въ Малоархангельскѣ всѣмъ торгуютъ. — Да чѣмъ же? — Вотъ купецъ у насъ Еоньковъ есть; такъ тотъ Еоньковъ солонину солитъ; пройди весь свѣтъ бѣлыі, лучше той солонины во всемъ свѣтѣ ты не съищешь!... Въ сашомъ дѣлѣ, Малоархангельскъ славился своей солониной, а можетъ быть и теперь малоархангельская солонина въ славѣ; впрочемъ, наврядъ: мнѣ говорили, что купецъ Коньковъ теперь пересталъзаниматься соленіемъ солонины. — А, ВасилШ, здорово! крикнулъ встрѣтившійся ямщикъ, ѣхавшій порожнякомъ, моежу ямщику. — Здорово! отвѣчалъ мой ямщикъ. — Въ Уколово? — До Уколова. А ты изъ Уколова? — Изъ Уколова. Мои дома? — Нѣтъ уѣхали. — Куда? — За сѣномъ на кошкахъ поѣхали. — За сѣномъ? спросилъ ямщикъ, не разслыхавши остроты моего Василія. — Да, за сѣномъ. Ямщики пошапковались *) и поѣхали во всю рысь, веякъ своею дорогою. — Куда жь ѣхать на кошкахъ, какъ не за сѣномъ, сказадъ Васидій, съ усшѣшкой обратясь ко мнѣ. — Эхъ, братъ, дорога не хороша, видишь какая грязь! сказадъ я ямщику. *) Т. е., вмѣсто покдона, взялись тольео за шапки.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4