— 360 — — Того да сего хватишь—ну, и сытъ!... фрукты разные... А вина простаго нѣтъ: все вино ренское! — Ренское вино лучше нашего? — Ренское лучше: выпьешь стаканъ, два, хоть и три—ни рукой, ни ногой не владѣешь, а не ошалѣешь, память не отшибетъ. Нашей водки выпьешь два стакана—и память всю отшибетъ, и на другой день голова болитъ, а отъ ренскаго и голова не болитъі Гриневъ, 27-го іюля. — Какая у васъ рѣка? спросилъ я переправлявшихся на паромѣ со мною Еозаковъ съ возами дровъ, подъ самымъ городомъ Погаромъ. — Наша рѣка прозывается Судогость, отвѣчалъ мнѣ одинъ изъ нихъ: вода ужь очень сладкая, оттого и называется Судогоетію. — Я какъ-то въ толкъ не возьму; вода сладкая въ рѣкѣ, оттого и рѣка называется Судогост?т. — Вода сладкая^ рѣку и назвали Сладостію; рѣка наша сперва такъ и называлась. — Еакъ же она теперь называется не Сладостію, какъ ты говорилъ, а Судогоетію? — Татары такъ ее назвали: по нашему сладость, а по татарски судогость, все одно и тоже слово. *) — Да нашъ и городъ сперва былъ не Погаръ, прибавилъ другой козакъ. —А какъ же? — Сперва онъ прозывался Радовое. — Не Радовое,—^Радувуль, поправилъ первый козакъ. — Это все равно: что Радувуль, что Радовое, а только не Погаръ. Сперва, кто ни заѣдетъ въ нашъ городъ—всѣхъ радовало; а тамъ, какъ сталъ нашъ городъ горѣть: то ноньче пожаръ, то завтра другой... да пожары какіе были? весь городъ выгоритъ! «Какой говорить народъ, это Радувуль? Это Погаръ!» Съ тѣхъ самыхъ поръ и стали называть Погаромъ. — Для кого Погаръ, а для кого остался все тотъ же Радувуль: у насъ въ городѣ всѣ живутъ по закону, какъ Богъ велѣлъ. — Я думаю, есть и всякіе? — Какъ не быть! А все-таки про нашъ городъ ничего дурнаго нигдѣ ты не услышишь... А сколько изъ нашихъ простыхъ козаковъ, сколько въ хорошіе люди вышли, въ чиновные... — Кто же? Онъ мнѣ сказалъ нѣсколько именъ. — Да не то, что вышли въ люди, это бы ничего; а то важно, чтовъ хо- *) Это же я сіышаіъ отъ О. А. Еруковскаго, привѣтливостію котораго я пользовался, бывши въ Погарѣ. Авт.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4