— ХХХТІ его современники, бывшіе съ нимъ одного поля ягодами, снималисъ себя вицъ-мундирыдля сюртуковъ, Якушкинъ отказался даже и отъ послѣдняго, а одѣлся въ рубашку съ косымъ воротомъ, поддевку и смазные С'шоги, не опасаясь нисколько, что вызоветъ этимъ смѣхъ или негодованіе окружающей среды. Замѣчательно при этомъ было то, что народная одежда пришлась вакъ разъ ему по плечу, и онъ не оказался въ ней переодѣтымъ бариномъ, а явился настоящимъ сыномъ народа, такъ что всѣ знавшіе и видѣвшіе Якушкина впослѣдствіи, не могли бы себѣ и представить его иначе какъ въ этомъ костюмѣ. Другими словами, носить крестьянскую одежду было для него дѣломъ насущной потребности, соотвѣтствовавшимъ вполнѣ какъ складу его ума и характера, такъи привычкамъ, наклонностямъ и всему образу жизни, а не маскараднымъ славянофильскимъ переодѣваніямъ. Я еще студентомъ медицинскойакадеміи былъ очень близокъ и даже жилъ на одной квартирѣ года два съ однимъ изъ братьевъ Якушкина, Викторомъ (тоже весьма симпатичноюличностью), бывшимъ впослѣдствіи врачемъ, а нынѣ уже умершимъ, поэтому еще, до личнаго знакомства съ П. И., я сдышэлъ о немъ уже многое. Случилось же такъ, чго въ первый пріѣздъ П. Ж. въ Петербургъ, когда я жилъ вмѣстѣ съ покойнымъ моимъ братомъ В. С. и С. В. Максимовымъ, Якушкинъ, знакомый съ послѣднимъ, полузнакомый со мною и разумѣется очень быстро сошеішійся съпокойнымъ братомъ, разсудилъ, что наша общая квартира— самое подходящее ему мѣсто для того, чтобы временновъ вей поселиться^ Мы, конечно, были этому очень рады и онъ тогда, что-то, мѣсяцъ или полтора сряду передавалъ вамъ своипервыя наблюденія надъ народомъ, ежедневно, каждое утро, часа но два громко распѣвалъ намъ записанныя имъ нѣснн, любимою изъ которыхъ была пѣсня о дѣвушкѣ, убившей своего друга и загадывавшей потомъ «неотгадчивуюзагадку» о томъ^ какъ она могла на «миломъ сидѣть» и «милнмъ подчивать» *). Пѣніе его, не доставлявшее, правда, особеннаго эстетическагонаслажденія, было, такъ сказать, выразительное, усердное и энергическн настойчивое. За это-то время пребыванія егоу насъ, я и успѣдъ хорошо, его разглядѣть и полюбить. Въ сожительствѣ Якушкинъ былъ человѣкомъ до нельзя покладеымъ и уживчивымъ. Какъ въ этотъ его нріѣздъ. такъ и во всѣ другіе, когда онъ у меня временноостанавливался(иногда, какъ напр. въ 1861 году, на2 аѣсяца сряду), я не помню, чтобы между имъ и мною или кѣмъ либо изъ общихъ напшхъ друзей и знакомых^ промелькнула хотя бы какая либо тѣнь неудовольствія или недоразумѣ нія. Замѣчательно, чтоэтотъсовсѣмь не практическій человѣкъ, не умѣвШ1Й во всю свою жизнь свить себѣ даже собственнагогнѣзда (какъ онъ устроился во время своей подневольной осѣдлости въ Красномъ Ярѣ — *) Пѣсня эта помѣщена ниже въ числі другихъ, собранныхъ П. И. Изд
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4